— Не знала, что вы еще и гинеколог, начальник!
— О’кей. Раз ты не хочешь ничего говорить… Жюстина, будь добра, обыщи эту заключенную.
Глаза Марианны яростно засверкали.
— Вы не имеете права! — смешалась она.
— Статья шестая внутреннего распорядка, — сухо процитировал офицер. — Я могу потребовать обыска в любой момент. У любой заключенной. Стоит мне захотеть…
Жюстина пошла вперед, Марианна отступила:
— Не подходи!
Начальник повысил голос:
— Подними руки и расставь ноги!
— Идите в задницу!
Даниэль проговорил с улыбкой:
— Статья седьмая внутреннего распорядка…
— Ты будешь мне зачитывать весь твой долбаный распорядок?! — завопила Марианна.
— Статья седьмая внутреннего распорядка, — невозмутимо продолжал начальник. — Отказ заключенного подвергнуться обыску может повлечь за собой помещение в дисциплинарный блок на срок от трех до семи дней… Иными словами, ты окажешься в карцере в следующую среду и не попадешь на свидание.
— Засранец!
— Если ты ко всему добавишь оскорбление при исполнении служебных обязанностей, это потянет дней на десять…
— Подними руки, Марианна, — мягко посоветовала Жюстина.
Бросив на Даниэля уничтожающий взгляд, Марианна положила руки на затылок. Стиснула зубы так сильно, как только могла. Надзирательница принялась ощупывать ее, начиная сверху. Добралась до ребер: невыносимая боль. Марианна вздрогнула. Жюстина сжала талию, затем ягодицы.
— Расставь ноги, Марианна, — велела она.
Жюстина начала с правой ноги, обхватила бедро обеими руками. Добралась до щиколотки. Потом перешла к левой. Марианна напряглась, как могла.
Но когда руки надавили на рану, она заорала, в бешенстве отпихнула обидчицу. Жюстина свалилась на пол. Марианна отступила к стене, согнувшись пополам.
Даниэль помог надзирательнице подняться, потом подошел к Марианне:
— О’кей, может, хватит ломать комедию? Раздевайся…
Марианна в панике воззрилась на него:
— Вы не имеете права!
— Я — нет. Но Жюстина — да… Вот только я не уверен, что это для нее безопасно, поэтому постою в уголке. Снимай рубашку и джинсы… Иначе я сам спущу их с тебя.
Жюстина, ужасно смущенная, все-таки решила закрыть глаза на нарушение распорядка. Подчиниться начальству.
— Ладно, — сдалась Марианна. — Я подралась. В душевой.
— Подралась, да? А вся эта кровь откуда?
Нужно было срочно найти пристойную отговорку.
— Это так, ничего… Меня немного порезали… Ножом в бедро. Просто царапина.
— Царапина сильно кровила, похоже…
— Уже все прошло, одно воспоминание, — заверила Марианна.
— Довольно болезненное воспоминание! С кем ты подралась?
— Я не стучу!
— Я хочу знать, у кого из женщин был нож.
— Я не собираюсь доносить!
Даниэль на миг задумался.
— Где твой будильник? — вдруг спросил он.
Марианна застыла с открытым ртом. Скосила глаза на койку, на какую-то долю секунды. Этого оказалось более чем достаточно. Он покопался под койкой, под матрасом и извлек обломки будильника, плеера и блок «кэмел». Заглянул в пачки. Жюстина наблюдала за сценой со все возрастающей тревогой. Даниэль сунул кусок плеера под нос Марианне:
— А это? Это что?
— Это мой плеер. Я его положила на пол и наступила на него, когда вставала ночью.
Даниэль схватил ее за плечи.
— Хватит уже морочить мне голову! — зарычал он. — Ты еще скажешь, что раздавила будильник и намочила сигареты, да?
— Отстаньте от меня!
— Ты, черт возьми, скажешь, наконец, что здесь произошло?
Даниэль отпустил ее, глубоко вздохнул, чтобы взять себя в руки. Потом обратился к Жюстине:
— Я ее подержу, а ты раздевай.
Марианна отступила к стене, Даниэль направился к ней:
— Не заставляй нас причинять тебе боль, Марианна…
Она опустила глаза. Она проиграла. Стала покорно расстегивать рубашку.
— Футболку тоже снимай…
Марианна снова подчинилась. Жюстина поднесла руку ко рту. В страхе. Даниэль стиснул стояк, скрепляющий койки.
— И брюки, — приказал он, пряча смятение под каменной маской.
Марианна исполнила. Снова следы ударов. И между ног прокладка, набухшая от крови. Начальник подобрал рубашку, протянул Марианне:
— Хватит, одевайся.
Марианна резко выхватила рубашку у него из рук.
— Ты не подралась, Марианна… Тебя избили, это совсем другое дело! И ты расскажешь, как это было. Я проведу здесь целый день, если надо…
— Оставьте меня в покое! — простонала Марианна, забиваясь на койку.
— Кто тебя вчера водил в душ? Моника или Соланж?
— Соланж… Но она ничего не видела… Она стояла снаружи, а это случилось в душевой.
— Кто сломал твой будильник? И плеер? Испортил сигареты? Париотти, не так ли?
— Ты должна рассказать нам, что произошло! — взмолилась Жюстина.
— Кто сделал это с тобой, Марианна? — снова приступил Даниэль. — Кто тебя истязал?
Истязал… Марианна почувствовала, как слезы медленно подступают к глазам.
— Я не могу ничего сказать, иначе это повторится…
— Мы тебя защитим!
— Да ну? — взвилась Марианна. — А вчера вы меня защитили?
— Успокойся и рассказывай…
Марианна, сидя на койке, раскачивалась назад и вперед. Комкала в руках джинсы: надеть их уже не хватало сил. Начальник поднял одеяло, открывая окровавленные простыни.
— Тебе нужно к врачу… Срочно.
— Нет! Не хочу! Мне не нужен врач!
— Нужен, — убежденно сказала Жюстина и присела рядом.
Марианна задыхалась между двумя своими ангелами-хранителями и наконец разразилась слезами:
— Почему вы не оставите меня в покое? Мне и без того тяжко!
— Мы не уйдем, пока не узнаем, что здесь произошло, — стоял на своем Даниэль. — Так что чем скорее ты все выложишь, тем скорее тебе дадут отдохнуть…
— Я… Я смогу пойти на свидание в среду?
— Почему нет? — удивился он.
— Пообещайте, что не отправите меня в больницу!
— Это не мне решать, это решать врачу. Но если тебя отправят сегодня, ты, безусловно, вернешься к началу следующей недели…
— Если я расскажу, она меня убьет…
— Никого она не убьет! — потерял терпение Даниэль. — Это я тебе обещаю!
Марианна снова замкнулась в молчании.
— Слушай меня хорошенько: мы попусту теряем время. Если ты еще не поняла, повторяю: я не уйду из этой камеры, пока не узнаю, что произошло вчера…
— Но вы не скажете Соланж, что я ее выдала, а?
— Я сделаю то, что должен! Теперь говори!
Марианна опустила глаза. Стиснула руки.
— Я неважно себя чувствую, — прошептала она. — Не дадите сигаретку?
Он вынул из кармана пачку. Понимал, что Марианна тянет время. Она заговорила наконец:
— Соланж позвала меня в душевую… Я удивилась, потому что Жюстина водила меня на помывку во вторник утром… Но Соланж объяснила, что директор, мол, распорядился водить всех в душ каждый день.
— Ну и ну! И ты на это повелась?! Ладно… Что было дальше?
— Дальше… Я ни о чем не подозревала… Просто мылась, и…
Она прервала свою исповедь. Даниэль удрученно вздохнул:
— Продолжай, Марианна…
И тут ее прорвало. Начальник мерил шагами камеру, слушая ее устрашающий рассказ. Жюстина придвинулась ближе, обхватила юную узницу за плечи.
Нападение в душевой, попытка обрезания. Побои Маркизы. Ее слова. Потом, к концу дня, уборка в душевой. Снова побои.
— Она… Она требовала, чтобы я умоляла… И я умоляла.
Марианна вновь разразилась слезами, Жюстина гладила ее по голове.
— Я стояла на коленях, я просила пощады! Она поставила на своем! Гадина!
Даниэль курил одну сигарету за другой. Еле сдерживал себя.
— Она пригрозила, что… Что, если я расскажу, она сделает это снова… И я потеряла сознание… Очнулась уже ночью.
— Разве Моника не приходила принести тебе ужин? — удивился Даниэль.
— Никто не приходил… У меня вчера ни крошки во рту не было… Меня только дубинкой угощали…
Рассказ подошел к концу. Офицер раздавил окурок яростным жестом:
