— Да нет же! — выдавил он наконец.
Марианна яростно встряхнула его:
— Хватит врать!
На этот раз Фрэнк отшвырнул ее к стене. Сам оперся о подоконник. Она продолжала терзать его издалека. Со слезами в голосе:
— Когда ты собираешься меня убить? Сегодня вечером? Завтра?.. Когда я умру? Сколько часов мне осталось? Сколько, Фрэнк?
Филипп тоже поднялся, немного ошарашенный:
— Фрэнк… Скажи, что мы не станем этого делать…
Тут они внезапно увидели, что Фрэнк плачет. Тогда Марианна поняла, что все кончено. Рухнула на кушетку: ноги не держали ее.
— Врать бесполезно, — продолжала она еле слышно. — Знаешь, так еще страшнее… Я бы хотела, по крайней мере, чтобы ты был со мной честен… Имел мужество сказать, что меня ждет.
Фрэнк глядел на нее в отчаянии. Она была права. Он должен был сделать для нее хотя бы это.
— Нас обманули с самого начала. У них никогда не было намерения вернуть тебе свободу… И мы убили… троих невиновных.
Филипп и Лоран получали удар за ударом. Марианна, казалось, уже была мертва. А Фрэнк продолжал их всех убивать. Рассказывал. О письмах, о фильме. О том, почему они требовали убить Марианну. И как.
Филипп был вынужден сесть. Чтобы не так высоко было падать. Лоран, ошеломленный, застыл неподвижно. Фрэнк дал им надежду на короткий миг, поведав о копиях. Копиях, которые пришлось отдать. Наконец заговорил о Лорин, снова расплакался. Они бы стали ее пытать, если бы…
— Теперь у них все улики… И…
— И они держат у себя Лорин, верно?
— Они будут держать ее у себя до тех пор, пока… пока…
Незачем уточнять. Все и так поняли. Фрэнк достал из кармана фотографию. Будто доказывая, что он не лжет. Что у него не было выбора. К Марианне мгновенно вернулось присутствие духа. Она смотрела, как плачет ее будущий палач. И заметила, что оружие при нем.
Забрать ствол, сбежать. Прямо сейчас уехать. Спастись от смерти. Она подошла.
— Кто это — Лорин? — спросила ледяным тоном.
Фрэнк был не в силах ответить. Это за него сделал Лоран:
— Его дочь.
Марианна схватила снимок. Белокурая девочка с зелеными глазами. Что-то было не так в ее лице… Потом Марианна в ярости порвала фотографию и разбросала клочки по полу, словно конфетти.
Она укрылась у себя в комнате на втором этаже. В своей постели. Проливала слезы. Одна.
Никто из мужчин не поднялся утешить ее. Никто, наверное, не смел взглянуть ей в глаза. Они даже не пришли, чтобы закрыть дверь на ключ. Предана. Приговорена. Идет по коридору смертников. К подножию эшафота.
Она попыталась возненавидеть Фрэнка. Не смогла. Он страдал не меньше ее, от него оторвали родную плоть. И он бился до последнего, чтобы спасти ее, Марианну.
Ей были незнакомы лица судей на этот раз. Она представляла себе просто мужчин в костюмах, при галстуке. Без сердца. Без души. Монстры еще худшие, чем она сама. Они хотели ее смерти, чтобы поднять свой рейтинг, улестить народ. Добиться результата.
Монстры, которые угрожают ребенку, чтобы заставить отца совершить убийство.
Но нет, я так просто не сдамся! Вставай, Марианна! Что тебе эта девчонка, плевать на нее! Я не хочу умирать! Мне всего двадцать один год… Двадцать один год…
Фрэнк — мой враг. Враг, и больше ничего! Он угрожал Даниэлю, который не был ни в чем виноват, и заставил меня убивать. Я найду способ убежать, оставить его в дерьме! Я не собираюсь умирать из-за девчонки! Умственно отсталой к тому же…
Она плакала долго, пока солнце не закатилось за горизонт. Плыла против течения, боролась с невидимой силой. Искала что-нибудь, за что можно зацепиться. Чтобы течение не уволокло на самое дно.
Потом, после долгих часов борьбы, наконец достигла приветного берега, вдали от волн. Вытерла слезы. Конец поискам, которые длились слишком много лет.
Она нашла то, что так давно искала. Может быть, искала всегда. А таилось это в самом доступном месте. Здесь, в ней самой, в глубине души.
Она поняла. Она нашла. Подлинную Марианну.
Этажом ниже установилась тишина. Лоран пытался найти решение, но каждый раз возникало препятствие. Он даже предложил похитить детей советника или министра и обменять на Лорин. Вот только у Эрманна не было ни жены, ни детей. А Дюмена охраняла целая армия супертренированных копов. Так что решения найти не удалось.
Просто потому, что такового не было. Или было только одно.
Марианна или Лорин.
Вопрос даже не стоял. Выбор был уже сделан.
Он проклинал, бесился, ругал весь свет. Но наконец умолк. Раздавленный очевидностью.
Убить Марианну — не страшнее, чем убить Клариссу. Только теперь они знали, что их обвели вокруг пальца, заставили принести в жертву невинных. Только теперь они знали, на кого работали. Только теперь это была Марианна. А Марианна — не какая-то незнакомка.
Марианну они полюбили. И никогда не любили ее так сильно, как в этот миг.
— Я сам ее убью, — вдруг прошептал Фрэнк. — Я не заставлю вас…
— Я буду с тобой, — заверил его Лоран.
— Но… Как я смогу отвезти ее на вокзал и… выстрелить… Мне этого ни за что не сделать…
Он даже не мог уже плакать.
Все трое резко обернулись. Марианна вошла. Она, несомненно, слышала последние слова. Она приблизилась. Они смотрели, изумленные. Ее лицо было таким безмятежным. Просто ангельским.
Этот ангел нес смерть в левой руке. Филипп даже не успел испугаться. Лезвие уперлось ему в горло, под подбородком. Кухонный нож, который ему показался огромным. Она посмотрела на Лорана:
— Я говорила тебе, что хожу неслышно…
Рука Филиппа заломлена за спину, смертельный холод у сонной артерии.
— Давай сюда пистолет! — велела Марианна.
— Нет, — отвечал Фрэнк.
Она надавила, потекла кровь, молодой лейтенант вскрикнул от ужаса.
— Хочешь еще одной смерти? Я не позволю, Фрэнк, тащить себя на бойню, как скотину… Давай сюда ствол. Или я его зарежу. Ты этого хочешь?
Фрэнк смотрел на нее. Столько решимости в голосе, во взгляде.
— Ствол, Фрэнк!
— Марианна… Я не могу… Не могу отпустить тебя!
— Если ты так хорош, как полагаешь, ты меня найдешь. Возможно… У тебя будет шанс, и у меня тоже.
Она еще немного надавила на лезвие. Филипп чуть не лишился чувств прямо в ее руках. Он молил командира взглядом. Воротник его водолазки уже стал багровым.
Фрэнк вынул пистолет из кобуры, осторожно положил на пол. Ногой подтолкнул к Марианне. Та пихнула Филиппа вперед, подобрала оружие. Молясь про себя, чтобы пистолет был заряжен. И, видя, что все застыли как вкопанные, решила, что да.
— О’кей, теперь ключи от тачки…
Лоран вынул ключи из кармана и бросил ей. Филипп зажимал рану, чтобы не истечь кровью.
— Теперь бабло! Денежки прокурора… Я их заработала, верно?
— Они у меня в комнате.
— Тогда пристегни сначала своих дружков. А потом мы вместе пойдем поищем.
Комиссар взял из ящика в прихожей две пары наручников. Марианна встала в углу комнаты, чтобы наблюдать за малейшим движением каждого из троих. Чтобы они не рыпались.
— К батарее, — уточнила она. — Самый полицейский метод!
Филипп и Лоран оказались прикованы к двум концам батареи. Лейтенанту оставили свободной одну руку, чтобы он мог зажимать рану.
— Теперь пошли. Иди вперед, я за тобой..
Фрэнк поднялся по лестнице под дулом пистолета, нацеленного ему между лопаток. Открыл шкаф, вынул пластиковый мешок, вытряхнул его содержимое на кровать.
— Здесь три тысячи евро, — сказал он.
— «Глок» тоже давай…
Он набрал комбинацию сейфа.
— Отойди.
Он не двинулся с места.
— Не дури, Фрэнк! Если ты умрешь, то ничего не сможешь сделать для своей девчонки.
Он отошел на несколько шагов. Марианна забрала пистолет, убедилась, что он заряжен, и положила в мешок вместе с купюрами. Сделала Фрэнку знак, и тот прошел впереди нее на лестницу. Спустившись, отметил, что она уже собрала свою спортивную сумку и поставила ее у входной двери. А они ничего не видели, ничего не слышали.
