– Давненько мы ничего не слышали о Джейми, – добродушно добавил Ксандр, – пора ему послушать немного йодля. Занимайся своими делами, Грэй, и не торопись.
Грэйсон вылез из внедорожника и подождал, пока Саванна и Джиджи сделают то же самое, и затем они втроем направились к входной двери Кимберли Райт. Трехфутовый забор из сетки-рабицы окружал передний двор, сплошь покрытый грязью и сорняками. Жизнерадостный желтый цвет дома резко контрастировал с темными металлическими решетками на окнах.
На входной двери висела табличка: «Адвокатам вход воспрещен».
Джиджи постучала. Две секунды спустя Грэйсон услышал собачий лай, а еще через две секунды дверь открылась и на пороге появилась женщина в потрепанном халате в цветочек. Одной ногой она удерживала таксу, которая выглядела удивительно пухлой для своей породы.
– Какая-то очень толстая такса, – сказала Джиджи, округлив глаза.
– Это из-за шерсти, – ответила женщина в халате. – Правда, Корица?
Собака зарычала на Грэйсона и попыталась встать передними лапами на ногу, которая удерживала ее.
Ей это не удалось.
– Я сказала бы вам, что мне не нужно то, что вы продаете, – продолжала Кимберли Райт, – но у тебя его глаза. – Она посмотрела на Саванну, но затем перевела взгляд на Грэйсона. – И у тебя тоже.
Джиджи дружелюбно улыбнулась.
– Я Джиджи. Это Саванна.
– Я знаю, кто вы, – грубовато ответила Ким. – Лежать, Корица!
Корица, как Грэйсон не мог не заметить, уже лежала.
– А это Грэйсон, – добавила Джиджи, – наш брат.
Грэйсон ждал, что Саванна поправит сестру, но она этого не сделала. Наш брат.
– Что ж, не стойте, проходите. – Ким наклонилась и взяла на руки Корицу, что оказалось непростой задачей.
* * *
Дом был компактным: гостиная справа от входной двери, прямо кухня и короткий коридор слева, который, предположительно, вел в спальни. Ким провела их в гостиную.
– Мне нравятся ваши кресла, – искренне сказала Джиджи.
Небольшая комната едва вмещала их четверых. На спинке каждого кресла лежало по вязаному покрывалу. Покрывала сочетались друг с другом, в отличие от кресел.
– А ты улыбчивая, да? – спросила Ким у Джиджи.
– Стараюсь, – ответила Джиджи, но слова прозвучали не так жизнерадостно, как ожидал Грэйсон. Ему впервые пришло в голову, что, возможно, Джиджи не была по природе такой.
Возможно, это ее выбор.
Их тетя некоторое время рассматривала Джиджи.
– Знаешь, ты похожа на него, на моего мальчика.
– Знаю, – тихо сказала Джиджи.
Грэйсон вспомнил, как Акация говорила ему, что из-за сходства Джиджи с Колином их отец души в ней не чаял, и по причинам, которые он сам не мог ни определить, ни понять, у него защемило сердце.
Эта женщина – его тетя. Их тетя, и она никогда не встречалась ни с кем из них.
– Вы приехали, чтобы рассказать мне, почему ваш отец не отвечает на мои звонки? – напрямую спросила Ким.
Саванна первой ответила на этот вопрос:
– Папа уехал.
Ким прищурилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Он уехал в командировку полтора года назад и так и не вернулся, – голос Саванны даже не дрогнул.
– Вы обращались в полицию? – Ким бросила таксу на одно из кресел. Корица с глухим стуком спрыгнула на пол.
– Мама сразу это сделала. Но он не пропал, – объяснила Джиджи своей тете, – он уехал.
Грэйсон заметил, что эти слова причинили ей боль. «Теперь ты веришь, что он сбежал». Грэйсону должно было стать легче от этой мысли. В конце концов именно этого он и добивался: удержать ее – удержать их обеих – от сомнений и попыток докопаться до правды.
«Мне нужно лишь следить за тем, чтобы все так и оставалось».
– Похоже, у вашего брата возникли некоторые проблемы, – сказал Грэйсон тете, – с финансами и с законом.
Ким подошла к стене и сняла фотографию в рамке.
– Это он. – Женщина медленно вернулась к ним и протянула рамку. – Шеп. Здесь ему двенадцать или тринадцать. А рядом с ним Колин.
Грэйсон заставил себя взглянуть на фотографию: долговязый подросток с серебристо-серыми глазами держал баскетбольный мяч, малыш тянулся за ним.
Ким выдохнула.
– Шеп переехал жить ко мне вскоре после рождения Колина. Наша мама умерла, и ее муж решил, что ему не нужны дети, рожденные не от него. Нужно было либо взять Шепа к себе, либо отдать его в приемную семью. Я взяла его к себе. Отец Колина много лет сидел в тюрьме, так что большую часть времени о мальчиках заботилась только я.
– Вы называете его Шепом, – заметил Грэйсон и взглянул на тетю: безопаснее наблюдать за ней, чем смотреть на эту фотографию и искать сходство между собой и мальчиками в кадре.
– Так его звали. Это не сокращение. Просто Шеп. Он сменил имя летом перед поступлением в колледж. И свою фамилию тоже. – Она фыркнула. – Шеффилд Грэйсон. Он получил стипендию благодаря баскетболу. Познакомился с симпатичной девушкой. – Ким устроилась в одном из глубоких кресел и подождала, пока они тоже сядут, и только потом продолжила: – После этого мой брат практически перестал со мной общаться. Не хотел иметь ничего общего с остальными моими детьми, но Колина он любил. – Последовала небольшая пауза. – Шеп заботился о Колине, пока тот рос. Наверное, даже слишком. Брал его с собой на баскетбольную тренировку, когда я… – Ким опустила глаза. – Работала.
Ким была излечившейся наркоманкой. Ее брат не просто присматривал за ее сыном, пока она работала.
Словно прочитав его мысли, женщина отвела взгляд от Грэйсона и посмотрела на девочек.
– После того как Шеп женился на вашей матери, он сказал мне, что Колин будет жить с ними.
– И вы позволили брату забрать у вас сына, – тихо сказал Грэйсон.
– Мне нужно было кормить других. Шеп согласился помочь с этим. Но он хотел, чтобы Колин был с ним.
Грэйсон не понял Шеффилда Грэйсона, когда тот сказал, что племянник был для него самым близким человеком, но оказывается, он растил Колина с тех пор, как сам был ребенком.
Грэйсон задумался, всего на мгновение: мог ли человек, который так любил племянника, жертвовал собой ради него, быть таким плохим.
Он подумал о фотографиях в банковской ячейке, и дышать стало немного тяжелее. «Мы пришли сюда не для того, чтобы говорить о прошлом», – напомнил он себе.
– Ваш брат продолжал помогать вам финансово после смерти Колина? – спросил Грэйсон, возвращая разговор к причине, по которой они пришли.
Квитанции о снятии наличных. Небольшие суммы, пометка на обороте.
– Не так, как он мог бы, – с горечью ответила Ким, – не так, как он помогал бы, будь Колин жив. Шеп обвинял меня, знаете ли. Сказал, что Колин перенял мои вредные привычки, но это неправда. Колин никогда не притрагивался к таблеткам, пока не порвал связку. Из-за этого он пропустил сезон, но как вы думаете, великий Шеффилд Грэйсон когда-нибудь смягчался?
Грэйсон мало что знал о Колине Андерсе Райте, кроме того факта, что он и молодой Тоби Хоторн, дядя Грэйсона, познакомились в дорогом реабилитационном центре более двадцати лет назад. Затем Колин и Тоби отправились в поездку, прихватив с собой наркотики и алкоголь, и в итоге все закончилось тремя погибшими на острове Хоторн, включая Колина.
– Колин все время находился под давлением, – сказала Ким. – Шеп слишком категорично настаивал, чтобы он играл в университетской команде. Мне следовало вернуть ребенка, как только они начали ссориться, но что я могла предложить? Я говорила себе, что все будет хорошо, что там есть Акация. А Колин боготворил ее. Он боготворил Шепа, если уж на то пошло, когда они не ссорились.
– Они были семьей, – тихо сказала Саванна.
Ким закрыла глаза.
– Я всегда думала, что Шеп женился на твоей матери из-за денег, но когда он увидел, как она ведет себя с Колином, он влюбился в нее по-настоящему.
Грэйсон почувствовал, что эта фраза задела сестер за живое.
– Квитанции у тебя с собой? – спросила его Саванна резким голосом, намеренно меняя тему.
