должен выйти из здания с минуты на минуту.
«Все будет хорошо».
И он действительно появляется на пороге!
Причина моих бессонных ночей, радостных предвкушений и грустных сомнений. Кей Хирш – тот, кто сотню раз прокатил меня на эмоциональных качелях. Сейчас все решу с тобой, красавчик, и не позволю морочить себе голову. Между нами будет только честность.
«И любовь».
Я улыбаюсь, а он пока что не видит меня и стоит возле дверей. Хотя я на периферии его взгляда.
Я начинаю ощущать легкую панику.
«Стоп, паника, все будет хорошо!»
Кей не один: из спорткомплекса выходит какая-то девушка, я даже не разглядываю ее, она неважна. Вообще. Просто вышла следом, такое бывает. Здесь много посетителей.
Но Хирш о чем-то разговаривает с ней.
Фигня. Тоже неважно, диалог ни о чем с кем-то из знакомых.
«Кей. Я жду тебя. Не отвлекайся, умоляю. Только не сейчас».
Продолжаю смотреть на него в упор, игнорируя его спутницу, а на лице ощущаю уже застывшую улыбку. Я все еще улыбаюсь, механически или по привычке, потому что смотрю на парня, которого люблю.
Улыбка не угасает еще какое-то время, даже когда Кей на моих глазах начинает засасывать эту незнакомку.
По своей инициативе.
Девушка не против, ни капли.
Но инициатором поцелуя является Кей Хирш. Он этого захотел.
«А я вынудила его неделю назад».
Твою мать.
Наконец уголки моих губ опадают вниз, переставая на автомате показывать радость.
Теперь мне не радостно. Я не злюсь. Я не готова изображать ни перед самой собой, ни перед кем бы то ни было равнодушие. У меня нет на подобное ресурсов.
Мне больно. Мне обидно.
Мне до ужаса грустно.
Я продолжаю смотреть на чужой поцелуй как мазохистка.
И реву.
Реву.
Реву.
Глава 13
Наше время
Сирена
Сирена Лайал в прошлом – девушка без стоп-сигнала. Если любить, то на полную. Если мне радостно, я готова смеяться и прыгать от счастья. Если грустно – залью слезами всю планету. Никаких игр с самосознанием – я такая, какая есть, и не стыжусь эмоций и чувств. Я была открыта миру и ждала от него такой же предельной честности во всех ее проявлениях.
Нынешняя Сирена получает очередной, до жути увесистый удар от судьбы по лицу, аж искры из глаз.
И молчит.
Никаких слез. Никаких истерик. Никаких обвинений.
Мое лицо – как застывшая маска. Словно ничего особенного не произошло. Да, фигурально из меня вышибли дух, а сердце снова перемололи и испинали. Но внешне сейчас по мне об этом невозможно сказать.
Я еду в такси, в салоне играет незнакомая зажигательная песня. Водитель дважды пытается начать ни к чему не обязывающий разговор, но я отделываюсь вежливыми, но короткими фразами.
«Раньше бы могла закатить истерику».
Я стала за год более взрослой и уравновешенной? Боже, нет, я просто выжжена, как пустыня, изнутри и теперь умею скрывать свои чувства от посторонних.
А посторонними для меня являются практически все.
– Вам точно сюда? – уточняет водитель, когда мы подъезжаем к выбранной мной точке.
Что? Я даже не помню, какой адрес отправки был назван мною. Один автопилот с того момента, как я отошла от Кея, а после несколько бесконечных минут, где я усиленно заставляю себя повторять: «Не смей думать ни о чем! Позже!»
Никто не посмеет больше видеть меня сломанной – ни сам дьявол Хирш, ни случайный водитель такси.
Я рассеянно киваю и, зажимая в руках сумочку, быстро выбираюсь из салона. И только в этот момент понимаю, какой пункт назначения выбрала.
Глазам тут же предстает воистину прекрасная картина – зеленая поляна с мягкой травой. На небе застыло огромное закатное солнце, заливающее всю местность красно-лиловым светом. Если пройти дальше, будет пологий обрыв к озеру Чара, чьи воды всегда спокойны и сейчас наверняка имеют розовый оттенок.
Можно сидеть на обрыве, свесив ноги, смотреть на водоем – и таким образом провожать каждый день. Здесь красиво, плюс про это место мало кто знает, ведь оно находится на самом краю нашего города.
На секунду зажмурив глаза, я снова открываю их и пытаюсь пятиться к машине. Боже, я должна немедленно отсюда уехать. Горло пересохло от легкой паники, которая накатывает на меня.
«Да что со мной не так?»
Но я не успеваю, автомобиль уже отъезжает обратно, набирая обороты и оставляя меня здесь в гребаном одиночестве. Конечно, я могу набрать по телефону водителя и попросить его вернуться или, на худой конец, кинуться за ним вслед, махать руками, чтоб обратить на себя внимание.
Но я ничего я не делаю.
Гребаное оцепенение.
По-моему, я совсем сошла с ума.
У всего же есть лимит, да? Ну разве это мало для человека – жестокое убийство его брата-близнеца? Сам факт случившегося я даже не пережила нормально и не осознала.
Все рухнуло в тот день.
Мне казалось, хуже уже точно не будет. Ничего такого не произойдет.
Но происходило…
Произошло и сегодня.
По-хорошему, надо было еще полчаса назад, не вступая ни в какой диалог с монстром Хиршем, только увидев его, бежать домой, закрыться от него, захлопнув все двери, а потом вернуться в университет, ожидая начала учебы.
Однако я по своей же воле сейчас нахожусь в священном и важном месте из прошлого, которое – от и до – связано с Кеем Хиршем.
Это место – напоминание о нем. Точнее, о нас с ним.
И напоминание о времени, когда казалось, что все самое прекрасное и лучшее у нас впереди. Я любила его, он это принял.
Здесь впервые дал повод поверить ему. Он…
Он знал уже тогда, что не будет у нас ничего прекрасного и лучшего. Он врал мне. Смотрел в глаза и врал. А я верила, верила, верила…
Смотрела на такой же красивый, как сейчас, закат, умирала от любви, в то время как Кей разводил меня, как лохушку.
Оскверненное место.
Не место любви – место подлости и предательства, как выяснилось позднее. И теперь объясните мне еще раз – почему после нового удара судьбы, опять от Хирша, я захотела оказаться тут?
Похоже на мазохизм, на чертово извращение.
Я иду вперед, к кровавому солнцу – теперь оно не ранит глаза. Приближаюсь к обрыву и сажусь на сухую траву, свесив ноги на самом краю.
Сил, чтобы убраться отсюда куда подальше, у меня уже нет, поэтому я соглашаюсь получить очередную порцию боли от осознания, что
