я снова нахожусь здесь.
«Как же я его любила, господи…»
Даже не так – как же я любила их.
Брат и любимый парень – самые дорогие мне люди. Которым я никогда не врала и ничего особенного не требовала взамен. Ради которых была готова на что угодно. Я бы все поняла, приняла, только не обманывайте меня…
Дасти…
Мне хочется придумать брату какое-то оправдание. Я не способна обвинять его в чем-то, он и так стал жертвой безумца. Я не смирилась с его убийством, но как мне вместить в голову информацию, что он уже был обречен?
Рак… Лейкемия. Твою мать.
Дасти скрывал болезнь от меня, ну а я была слепа и не замечала, что с ним что-то не так. А ведь он слабел с каждым годом, я стала выигрывать наши поединки на велогонках, Дасти к старшим классам окончательно бросил любимый баскетбол.
Что еще было? Какие сигналы я упустила? Почему вообще упустила что-либо?
Почему он утаивал свой секрет от меня?
О боже.
Брат до последнего поддерживал наши планы на будущее, о том, как мы вот-вот вместе поступим в местный университет, собирал вместе со мной портфолио. А сам знал, что ничего вообще не произойдет. Собирался молча свалить из штата после окончания школы и посвятил в это гребаного Кея, а не меня.
Гребаный Кей был в курсе. Понимал, как мне будет больно, но молчал на хрен.
Пока я носилась за ним со своей проклятой любовью, гребаный Кей хранил тайну, которая сейчас разбивает мне сердце второй раз.
Ведь здесь, в лучах закатного солнца, я словно еще раз переживаю смерть брата. Смерть, которой не произошло. Которая бы случилась, но позже. Которую от меня хотели скрыть, однако позже кинули правду грязной тряпкой в лицо, когда уже ничего нельзя было изменить.
Что мне делать с этой правдой сейчас?
Расскажи мне Кей все намного раньше, я бы могла простить его. Я бы оправдала его и нашла объяснения, ведомая только своей любовью. Я была бы счастлива, что у меня появился шанс поговорить о болезни с Дасти, уговорить его не уезжать.
Или сбежала бы вместе с ним – плевать. Может быть. На крайний случай – могла бы проститься с ним по-человечески, зная исход. Я бы обижалась больше на него самого, что брат сам не рассказал мне про болезнь.
Но Кей молчал. Даже после смерти Дастина молчал.
Как последняя подлая мразь, он поставлял таблетки моему брату, чтоб никто точно не сумел распознать в Дасти очевидные признаки прогрессирующего недуга. Твою мать.
До какой же степени я была незначительна для этих людей, которых считала самыми близкими.
В какой же гребаной иллюзии я жила, полагая, что любима ими и представляю для них ценность. Если брать сравнение с розовыми очками, походу, они у меня были с огромными диоптриями, что я не видела ничего дальше своего носа.
Какая ирония, я и сейчас окутана уже розовым светом уходящего солнца.
И нет, я не робот. Смерть брата сделала меня заторможенной в своих ярких эмоциях и чувствах – это факт. Раньше я их не умела контролировать, теперь могу.
Могу задерживать их внутри себя, чтоб никто не видел, насколько мне больно. Но они никуда не исчезают. Они копятся, копятся, копятся…
Я вскакиваю на ноги, ощущая в груди нервный надрыв: знак того, что я уже на пределе.
Я закрываю ладонями уши.
И начинаю кричать, кричать, кричать.
В пустоту.
Не для кого-то, для себя. Потому что не выдерживаю. Мне больно.
Больно.
Больно.
Так больно, что не хватит слез и рыданий, я могу только кричать от ужаса и безысходности, как раненая, подбитая птица.
Я снова падаю обратно на траву голыми коленями и продолжаю выть.
Пальцами истерически выдергиваю из земли травинки и бросаю вокруг себя. Потом просто бью руками по земле.
Больно.
Мой брат болел раком и умер в любом бы случае. У него не было шанса.
Ад.
Брат обманывал меня, планируя наше будущее вместе со мной, хотя знал, что уедет и даже не поставит меня в известность. А я бы никогда не поняла, что произошло.
Кошмар.
Раньше, чем брат тайно смог покинуть семью, его убил местный псих, который после свалил из города. Которого, может, никогда не найдут. Вероятно, убийство Дасти никогда не будет наказано.
Ужас.
Парень – единственный, которого я любила, – знал все про брата и скрывал от меня. Если бы план Дасти удался, Кей бы продолжал мне врать, а я бы продолжала ему верить.
Невыносимо.
Кей Хирш никогда не был со мной искренен, он мне лгал с первого дня нашего знакомства. Так не любят. Поэтому ему было легко каждый раз отказываться от меня.
В самые тяжелые моменты для меня Кей Хирш не то что не протягивал мне руку помощи – о нет! По сути, я тянула к нему ладони, а он ударял по ним со всей силы, чтоб я не смела дотронуться до него.
Это и есть моя история любви. Исход которой и до сих пор раздирает меня до самой глубины, заставляя кричать от отчаяния и боли.
Уже не хватает дыхания – и я просто могу только скулить, как побитая собака. Из воспаленных глаз текут слезы – все те, что я не выплакала за год, выдавливая их лишь в малых количествах. Этого больше не сдержать – водопад моих слез в розовых лучах солнца.
Как ни странно, но мне даже становится как будто легче.
По-настоящему.
С этими криками и слезами из меня уходит вся моя привязанность к прошлому, которую я прятала, но от которой так и не избавилась.
Уходит глупая девочка с кудрявыми волосами и доверчивым сердцем. Я по-прежнему люблю брата, но он уже не так идеализирован в моем сознании. И совершенно точно я ненавижу Кея, потому что пошел он вообще в задницу.
Для меня он – самый виновный во всем.
Я его больше не люблю, и поэтому нет ему ни единого оправдания.
Он использовал меня, а значит, будет проклят. Я хочу верить во Всевышнего, и пусть Он покарает Кея за все грехи.
Уф.
Из глаз текут слезы, но хотя бы прекращаются надрывные всхлипы. Постепенно я успокаиваюсь, достаю сигареты из сумочки и наслаждаюсь курением.
Солнце почти зашло, и меня начинает укутывать сумерками – самое то. Здесь однажды началась моя история любви, именно тут мне ее и хоронить – в одиночестве, с криком и слезами.
Но это
