но охрана их перехватила. Сокхи же спокойно вышла через ту же боковую дверь, через которую вошла. Половина журналистов уже покинула зал, спеша передать новости первыми. Остальные облепили адвоката Сокхи, который пытался пробиться сквозь толпу.
Двое репортеров направились к Суён, которая наблюдала за происходящим. Она мгновенно развернулась и вышла из зала № 303. За спиной кто-то окликнул:
– Профессор!
Но Суён сделала вид, что не слышит, быстрым шагом пересекла коридор и буквально в последний момент заскочила в лифт, который уже закрывался.
Один из журналистов попытался просунуть руку, чтобы удержать двери, но опоздал. Когда створки сомкнулись, Суён облегченно выдохнула. Сейчас у нее не было ни времени, ни желания болтать с прессой. Если Сокхи использовала процесс как способ передать сообщение или отдать кому-то приказ, то ее признание и отказ от защиты были лишь спектаклем. Она не собиралась оставаться в тюрьме.
Суён сама дала ей возможность связаться с внешним миром. Если из-за этого появится новая жертва…
Одна только мысль об этом заставила ее похолодеть.
В тесном, забитом людьми лифте, где было сложно даже пошевелиться, Суён с трудом вытащила из портфеля аккуратно свернутые наушники. Пока она распутывала их, несколько человек бросили взгляды на длинный шнур, неуклюже свисающий вниз. Подключив наушники к телефону, который был взломан и использовался как средство связи, она услышала сигнал.
Двери лифта открылись – первый этаж. Люди принялись нетерпеливо протискиваться вперед, и Суён вынесло из лифта вместе с толпой. Оказавшись в вестибюле, она хотела было вернуться обратно в лифт, чтобы спуститься на парковку, где была припаркована ее машина, но кто-то преградил ей путь.
Перед ней стоял тот самый журналист, который минуту назад не успел остановить лифт. Он одновременно извинился и задал вопрос:
– Простите. У меня привычка догонять тех, кто убегает. А почему вы убегаете?
Слово «убегаете» заставило Суён замереть.
В голову тут же полезли самые разные мысли. Неужели она выглядит так, будто сбегает? Он что-то заподозрил? Или просто пытается нащупать слабое место?
Суён отбросила ненужные догадки и ответила жестко и однозначно:
– Я не убегаю. Я очень занята, поэтому интервью не даю.
Журналист пропустил отказ мимо ушей.
– Лим Чонхёк, «Сонсиль Ильбо», отдел социальной хроники. Вы ведь та самая консультантка, которая только что давала показания в суде?
Суён демонстративно вставила наушник во второе ухо и, не глядя на него, произнесла:
– Я уже сказала «нет». Прошу вас, не настаивайте.
Журналист уже собирался возразить, когда неожиданно у Суён за спиной возник Хан Чинхо и как ни в чем не бывало вступил в разговор:
– Если уж на то пошло, могли бы просто дать ей свою визитку.
Суён уже собиралась возмутиться – с какой стати он решает за нее? – но быстро передумала и вместо этого кивнула:
– Да, так будет проще. Дайте визитку, я свяжусь с вами позже.
Понимая, что настаивать бессмысленно, Лим Чонхёк быстро достал визитку и протянул ей.
Суён даже не взглянула на нее, просто сунула в карман пиджака. Чонхёк проследил за ее движением, потом вздохнул и сказал:
– Буду ждать вашего звонка.
После этого он повернулся и ушел.
Суён скользнула взглядом по Чинхо – откуда он вообще взялся и почему вел так, словно был ее спутником?
Но тот уже зашагал вперед, бросая через плечо:
– Нам нужно ехать. Пойдемте к моей машине.
Но Суён даже не сдвинулась с места. Вместо этого молча нажала кнопку вызова лифта.
Сделав несколько шагов, Чинхо тоже остановился.
Суён сжала зубы.
– С какой стати мне садиться в вашу машину? Вы не ответили ни на один мой вопрос.
Как он связан с Ём Сокхи? Почему, зная о зашифрованных сообщениях, не сообщил в полицию? Почему просил именно ее остановить Сокхи?
Возможно, сейчас он был единственным, кто мог помочь, но Суён не могла ему доверять.
Чинхо уловил ее недоверие, но лишь коротко взглянул на часы.
– Объясню по дороге. У нас нет времени.
– Нет времени на что?
– Автобус уже ушел. Тюремный автобус Министерства юстиции, который везет заключенных обратно в следственный изолятор.
Суён невольно шагнула вперед.
Семнадцать сообщений, разосланных во внешний мир, и люди, которые их расшифровали. Телефон Ёнчжи. Дорожный знак на фотографии. Ее безоговорочное признание вины и отказ от защиты.
Все внезапно сложилось в единую картину с пугающей ясностью. Почему она не поняла этого раньше?! Озарение вспыхнуло в голове, словно удар молнии. Суён выдохнула, ее голос сорвался на шепот:
– Она собирается бежать. До того как ее снова закроют в камере.
– Не только бежать.
Чинхо резко замолчал и огляделся, проверяя, не подслушивает ли кто-то. Вестибюль был не лучшим местом для откровенных разговоров – здесь даже малейший звук отдавался эхом.
Чинхо двинулся вперед, и на этот раз Суён последовала за ним без возражений. Они пересекли холл, вышли из здания и направились к наземной парковке. Чинхо всегда выглядел собранным и спокойным, но сейчас в его стремительной походке читалась явная тревога. Суён приходилось буквально бежать, чтобы не отставать.
– Если бы ее единственной целью был побег, она бы изначально не позволила себя поймать.
И он был прав. Сокхи убила семнадцать человек и все это время оставалась незамеченной. Наверняка она могла бы скрыться или сбежать, даже если тела нашли бы.
Почему же она позволила себя поймать?
Если ее цель – не просто побег, то ради чего все это?
Суён, запыхавшись, озвучила свои мысли.
Чинхо посмотрел прямо перед собой и глухо ответил:
– Арест Сокхи означает только одно: приготовления завершены.
– Приготовления? – пересохшими губами повторила Суён. – К чему?
Чинхо слегка замедлил шаг, бросил на нее короткий взгляд и сказал:
– Умрет кое-кто еще. И на этот раз одним человеком дело не ограничится.
Суён заметила, как на парковке мигнули фары грузовика. Раздался щелчок разблокировки замков.
Прямо посреди парковки стоял четырех с половиной тонный грузовик. Она в замешательстве посмотрела на Чинхо. Тот, держа в руке брелок от машины, кивнул на пассажирское сиденье.
– Взял напрокат. Садитесь.
Грузовик? Взял напрокат? Пока Суён пыталась осмыслить услышанное, Чинхо уже забирался в кабину. Он действовал быстро, без лишней суеты, но в движении чувствовалась спешка. Суён посмотрела на номерной знак – 58НА8511 – и только после этого открыла пассажирскую дверь. Сиденье было завалено листами формата A4, словно их просматривали прямо перед выходом. Суён собрала их в стопку, сжала в одной руке, другой застегнула ремень безопасности.
Взревел двигатель, и грузовик рванул с парковки, стремительно покидая территорию суда.
В креплении на приборной панели стоял телефон. Суён пригляделась к тому,
