— Слушай, чем ты занимался, перед тем как поступил на медицинский факультет? — спросил Чет.
— Ходил в колледж, — ответил Джек. — Как большинство врачей. Только не говори, что ты не учился в колледже.
— Учился, не отрицаю, — пробурчал Чет. — Знаешь, Кальвин не зря называет тебя умником. Ты же понимаешь, о чем я спрашиваю, — ты только недавно закончил резидентуру по патологии. Интересно, чем ты занимался в промежутке?
Макговерн давно хотел задать этот вопрос, но удобный случай представился только сегодня.
— Сначала я был офтальмологом, — ответил Джек. — У меня даже была практика в Шампейне, в Иллинойсе. И был я обычным, заурядным консерватором из благополучного пригорода.
— Конечно, конечно, охотно верю, в таком случае я был буддийским монахом, — рассмеялся Чет. — Хотел бы я представить тебя офтальмологом. Я вот несколько лет был врачом «скорой помощи», прежде чем у меня на горизонте что-то забрезжило. Преуспевающий офтальмолог, консерватор? Так не бывает.
— Со мной было, — заупрямился Джек. — Правда, тогда меня звали Джон. О, в то время ты бы меня не узнал. Волосы были длиннее, я, как старшеклассник, носил их на косой пробор, из одежды предпочитал костюмы в мелкую клетку.
— И что же с тобой стряслось? — спросил Чет, взглянув на черные джинсы и синий вязаный шарф друга.
Их разговор был прерван стуком в дверь. На пороге стояла Агнес Финн, заведующая баклабораторией — маленькая женщина в очках с толстыми стеклами. Волосы ее были стянуты в тугой пучок.
— Мы только что получили удивительный результат, — сказала она Джеку, не меняя строгого выражения лица. В руке у Агнес был листок бумаги.
— Вы хотите, чтобы мы сами догадались, что там? — спросил Джек. Его разбирало любопытство, а Агнес не торопилась поделиться своей новостью.
Женщина поправила очки и протянула Джеку лабораторный бланк.
— Здесь результаты флюоресцентного иммунологического исследования, которое вы заказали по Нодельману.
— Елки зеленые. — Джек взглянул на листок с анализом и передал его Чету.
Прочитав заключение, тот словно ужаленный вскочил на ноги.
— Черт подери! — воскликнул он. — Все-таки у Нодельмана оказалась чума!
— Мы тоже были ошарашены результатом, — без всякого выражения произнесла Агнес. — Нам надо сделать что-нибудь еще?
Закусив губу, Джек напряженно думал.
— Давайте попытаемся высеять флору из абсцессов, — предложил он. — И давайте попробуем окрасить препарат каким-нибудь традиционным красителем. Что там рекомендуют для чумы?
— Окраску по Гимзе или Уэйсону, — ответила Агнес. — При этих методах хорошо выявляется морфология чумной палочки — она похожа на английскую булавку.
— Вот, давайте так и сделаем, — сказал Джек. — Конечно, самое главное — это вырастить культуру бактерии. Пока мы ее не получили, о чуме можно говорить только предположительно.
— Я понимаю. — Агнес вышла из кабинета.
— Думаю, мне не следует предупреждать вас об осторожности, — крикнул ей вдогонку Джек.
— Не стоит, — ответила из коридора Агнес. — У нас прекрасные противочумные костюмы, и мы ими на этот раз воспользуемся.
— Невероятно! — воскликнул Чет, когда они остались одни. — Как ты догадался, черт тебя подери?
— Ни о чем я не догадался, — ответил Джек. — Это Кальвин виноват. Пристал ко мне с диагнозом, а я решил пошутить. Конечно, все признаки были налицо, но я и вообразить не мог, что попаду в яблочко. Но теперь, когда я оказался прав, нам не до шуток. Единственный отрадный факт — это то, что я выиграл у Кальвина десять долларов.
— Он тебя за это возненавидит, — предположил Чет.
— Это меня меньше всего волнует, — Джек. — Я просто ошеломлен. Чума в марте месяце в Нью-Йорке, да еще в госпитале. Это попросту невозможно, если, конечно, Манхэттенский госпиталь не взял на содержание инфицированных крыс и их блох. Наверняка Нодельман был в контакте с каким-то инфицированным животным. Мне кажется, что он недавно где-то путешествовал. — Джек протянул руку к телефону.
— Куда это ты собрался звонить? — поинтересовался Чет.
— Бингхэму, конечно, — ответил Джек, набирая номер. — Дело не терпит отлагательства. Я хочу поскорее выбросить из рук эту горячую картофелину.
Трубку взяла секретарь шефа миссис Сэнфорд и объяснила Джеку, что мистер Бингхэм уехал в Сити-Холл для встречи с мэром и просил его не беспокоить.
— Высоко залетел наш начальник, — пробурчал Джек. Не кладя трубку, он набрал номер Кальвина. Опять неудача. Секретарша сообщила, что Кальвина Вашингтона сегодня не будет, заболел кто-то из его родственников.
Джек положил трубку и забарабанил пальцами по столу.
— Не везет? — спросил Чет.
— Генералы разбежались, бросив пехоту на произвол судьбы. — Джек внезапно вскочил и ринулся вон из кабинета.
Чет кинулся за другом.
— Куда ты собрался? — спросил он, догнав Джека.
— Вниз, надо потолковать с Бартом Арнольдом, — ответил Джек, нажав кнопку вызова. — Нужна более подробная информация. Надо же разобраться, откуда в Нью-Йорке чума, иначе у города будут крупные неприятности.
— Может, лучше подождать Бингхэма? — осторожничал Чет. — Что-то мне не нравятся твои глаза.
— Какой я, оказывается, бесхитростный, — захохотал Джек. — Это происшествие затронуло мои интересы. Я очень взволнован.
Дверь лифта открылась, и Джек вошел. Чет заблокировал дверь.
— Джек, сделай мне такое одолжение — будь осторожен. Мне нравится сидеть с тобой в одном кабинете. Смотри не очень распускай перья.
— Я? — невинно спросил Джек. — Да я же воплощенная дипломатия.
— Тогда я — Муамар Каддафи, — пробурчал Чет. Дверь лифта закрылась.
Спускаясь, Джек насвистывал веселенький мотивчик. Он чувствовал себя в ударе и был очень доволен собой. Он улыбнулся, вспомнив, как говорил утром Лори, что от души надеется обнаружить у Нодельмана какую-нибудь пакость вроде болезни легионеров, лишь бы досадить проклятой «Америкэр». Но чума... Чума! Это же в десять раз лучше какой-то болезни легионеров. Удовольствие от сознания предстоящих трудностей у страховой компании венчалось радостью от выигранных у Кальвина десяти баксов.
Выйдя из лифта на первом этаже, Джек прямиком направился к Барту Арнольду — старшему помощнику врача. К вящей радости Джека, тот оказался на месте.
— У одного из умерших предположительно выявлена чума. Мне необходимо поговорить по этому поводу с Джейнис Егер.
— Она наверняка еще спит, — сказал Барт. — Вы не можете подождать?
— Нет.
— Бингхэм или Кальвин в курсе?
— Обоих нет на месте, и неизвестно, когда будут. Поколебавшись некоторое время, Барт достал из бокового ящика стола тетрадь, нашел там телефон Джейнис и позвонил. Извинившись, что потревожил после дежурства, Арнольд сказал, что с Джейнис хочет поговорить по срочному делу доктор Джек Степлтон. После этого Барт передал трубку Джеку.
Джек, в свою очередь, счел долгом извиниться и посвятил Джейнис в суть проблемы. Сонливость ее как рукой сняло.
— Чем я могу помочь? — спросила она.
— Вы не нашли в госпитальной истории болезни упоминаний о возможных поездках Нодельмана? — спросил Джек.
— Таких записей я не припомню, — ответила Джейнис.
— Не было ли там данных о контактах умершего с домашними или дикими животными?
— Нет, но я могу сегодня ночью это проверить. Вы понимаете, таких вопросов больным обычно не задают.
Джек поблагодарил Джейнис и пообещал сам заняться этим вопросом. Отдав трубку Барту, он поспешил в свой кабинет.
Увидев влетевшего в дверь друга, Чет оживился.
— Ты что-нибудь узнал? — спросил он.
— Ни черта я не узнал, — довольным голосом крикнул в ответ Джек. Он начал лихорадочно листать папку Нодельмана, пока не наткнулся на анкетный лист. Там же были записаны телефоны родственников. Уперевшись пальцем в номер миссис Нодельман, Джек позвонил. Миссис Нодельман жила в Бронксе.
После второго звонка женщина взяла трубку.
— Меня зовут доктор Степлтон, — отрекомендовался он. — Я судебно-медицинский эксперт города Нью-Йорка.
