это мимо ушей. Отвернулся. Попытался сосредоточиться, но далеко уйти в мыслях не успел.
— Да плевать, кто тогда забрал тряпку. — Торстен перебил, не дав опомниться. — Она здесь. И это очко. Моё второе.
Франк резко обернулся.
— Нет. Загадку разгадал я!
— А знамя нашёл я.
— Тут речь о жизни моей семьи, Торстен.
— И о жизни моей дочери. И моей собственной.
Ни тени агрессии в голосе. Ровный, почти будничный тон.
— Понимаю, тебе это поперёк горла. Может, всё сложилось бы иначе, будь ставки пониже. Но своя шкура ближе к телу. Или ты устроен по-другому?
— Да. — Франк едва сдерживался. — Есть такая штука — совесть. Но тебе о ней, видимо, ничего не известно.
— Врёшь. Сам себе врёшь. Будь у тебя шанс отнять мои очки — отнял бы. Может, не сейчас. Но через пару часов, когда всё подойдёт к развязке и решится, кому жить, — отнял бы не моргнув. Называй как хочешь. Сначала моя семья. Потом я. И только потом все прочие. Ты в их числе, Фрэнки.
Франк отвёл глаза и замолчал.
Больше всего хотелось вскочить, вбить ему кулак под дых, отобрать очки. Все до единого.
И всё-таки он начинал верить, что Торстен не причастен к ранению Йенса.
— Предложение, Фрэнки. Одно-единственное. У меня два очка. Осталось последнее задание. Я помогу тебе его решить. Очко твоё, даже если справлюсь сам. Всплывёт очко Йенса — тоже тебе. Ну?
Франк вгляделся в его лицо, выискивая хоть намёк на подвох.
Тщетно.
— А Ману? Йенс?
Торстен дёрнул плечом.
— Купфер долго не протянет. Ману пропала. Может, тот ублюдок её уже прикончил. Может, ушла сама — тогда её дело. Мы это проговаривали.
Он чуть понизил голос.
— Подумай, чего ты хочешь. Чтобы Ману выбралась отсюда живой, а твоя семья — в землю? Потому что ты решил побыть благородным?
Долго думать не пришлось. Он этого не хотел. Ни при каких обстоятельствах.
Всё его существо восставало против мысли пожертвовать Мануэлой и Йенсом. Но на кону стояли Лаура и Беате.
— Нет. Этого я не хочу.
— Вот и славно. Помогу с последним очком. Другого предложения не будет.
Взгляд Франка задержался на клочке ткани, торчавшем из-под маски.
Против Торстена не выстоять. С тем, кого не одолеешь, лучше быть заодно.
— Ладно.
Мануэла. Что, если она вернётся? Как объяснить ей этот союз? Как посмотреть в глаза?
Торстен выдернул его из раздумий. Потянул знамя из-под маски — не поддалось. Чертыхнулся, рванул маску, добрался до ткани и поднял одной рукой.
— Давненько.
Франк различал знамя лишь смутно, но одного осознания, что перед ним тот самый кусок ткани — в последний раз она была в руках мальчишки на крыше, а минуту спустя крыша обрушилась и погребла мальчишку под обломками, — хватило, чтобы по спине прошёл холод.
Торстен повертел знамя в руках, скомкал, попробовал запихнуть в карман — не влезло. Заткнул часть за пояс, остальное свесилось вдоль бедра.
— Уходим?
Франк кивнул.
— Куда?
— Где Йенс?
— Перенёс в комнату, куда крысы не доберутся.
— Идём. Проведаем.
Торстен выждал, пока Франк двинулся вперёд, и пошёл следом, подсвечивая дорогу телефоном.
Через несколько шагов Франка кольнуло дурное предчувствие.
Вести Торстена к Йенсу — ошибка.
Что, если это он ударил Йенса? Что, если предложение — уловка?
Но зачем? Если напал на Йенса, то ради очка. Очко у него уже есть — зачем тогда знать, где раненый? При трёх очках одно лишнее. Какой смысл отбирать знамя?
Разве что дело не в очках. Может, Торстену важно, чтобы Йенс больше ничего не рассказал.
Но что именно Йенс может рассказать?
А если очко вовсе не у Торстена? Если оно до сих пор при Йенсе?
Даже если так…
Мысли понеслись — бессвязно, лихорадочно. Версии наслаивались одна на другую, третья опрокидывала обе.
Франк мотнул головой, словно этим можно было навести порядок.
— Что? — бросил Торстен за спиной.
Франк уже миновал большой зал, где Йенс лежал поначалу, и остановился перед коридором. Жёлтая линия на полу давно погасла.
— Запутался. Не помню, в какую комнату его отнёс.
Торстен шагнул вперёд, встал рядом и поднял руку. Луч света упёрся Франку в лицо.
— Издеваешься?
— Нет. Голова раскалывается. Может, сотрясение.
Подкрепляя ложь, Франк поднял руки к вискам — и локтем задел кисть Торстена. Телефон выскользнул, с дробным стуком ударился о бетон и замер экраном вверх. К счастью, ещё светящимся.
— Аккуратнее! — зашипел Торстен.
Франк нагнулся мгновенно.
— Прости. Работает, и слава богу.
Поднял аппарат. Взглянул на экран.
И едва не выронил снова.
Приторный закат над морем. Этот телефон он сам держал в руках совсем недавно — пока его не оглушили и не отобрали.
Телефон принадлежал Йенсу.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 31
03:51
Мысли неслись вскачь. Телефон Йенса — у Торстена. Значит, это всё-таки он напал тогда, в палате. Как теперь себя вести? Притвориться, будто ничего не заметил…
— Что такое? — Торстен мгновенно насторожился. — Чего уставился?
— Я… — Поздно. Притворяться бессмысленно. — Откуда у тебя этот телефон? Он принадлежит Йенсу.
Торстен пожал плечами.
— Нашёл. У меня аккумулятор сдох, вот и пригодился.
Он забрал телефон — спокойно, по-хозяйски, даже не спрашивая.
— Нашёл… — Тон Франка не оставлял сомнений. — Он был при мне, когда меня оглушили. А после исчез.
— Ну и? Значит, тот, кто тебя вырубил, прихватил его. А потом обронил.
Обронил. Как можно в кромешной темноте потерять телефон, который светит тебе под ноги? Франк стиснул зубы. Но провоцировать Торстена сейчас означало нарваться. К этой минуте он считал его способным на что угодно.
— Странное совпадение, — только и сказал он.
Торстен шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и упёр руки в бока. Ладонь наполовину заслонила экран, и вокруг сразу стало темнее.
— К чему клонишь, Фрэнки?
— Ни к чему. Просто удивляюсь.
— Удивляется он. И наверняка опять решил, что это я тебе врезал. Угадал?
— Согласись, выглядит всё это…
— Ни хрена я не должен с чем-то соглашаться! — Торстен рубанул воздух ладонью. — Ничего. Вообще ничего.
Голос дрожал от бешенства. Франк отступил.
— Хватит. Знаешь что, святоша хренов? Я тебя из резиновой горы вытащил, пока ты не задохнулся. Вызвался помочь. А ты вцепился в паршивый
