за ней вторая. Он рылся в жёстком материале над головой, пытаясь стянуть его в сторону, но скользкая ткань выскальзывала из пальцев. Ноги заколотили бесконтрольно, в черноте перед глазами замельтешили цветные пятна.
Скорее.
Рывок снаружи — мощный, резкий. То, что накрывало его, отлетело прочь. Рот свободен. Воздух.
Франк вдохнул глубоко, жадно. Сухой, затхлый воздух показался морским бризом. Что-то ослепило его. Он зажмурился и дышал, дышал, вбирая кислород до самых дальних закоулков лёгких, пока одна мысль не заставила замереть.
Ослепило? Откуда свет?
Распахнул глаза — и тут же сощурился. Луч бил прямо в лицо.
— Ну что, Фрэнки-бой? Погорячился?
Этот голос.
Торстен.
Франк застонал. Балл не найден — Торстен заберёт его по праву.
— Костюмы… рухнули, — выдавил он, стиснув зубы.
— Вижу. Костюмы РХБЗ. «Что защитит меня от РХБЗ…»
Свет резал глаза. Франк прикрылся предплечьем.
— Убери свет.
Луч скользнул в сторону. Он разлепил веки. Экран телефона светил тускло, но глазам было больно — пришлось моргнуть несколько раз, прежде чем зрение приспособилось. Торстен стоял над ним, протягивая руку. Франк ухватился за неё и поднялся на ноги.
— Неглупо. — Торстен кивнул на костюмы, раскиданные по полу вперемешку с противогазами и длинными резиновыми перчатками. — Мне бы в голову не пришло.
Франк стоял посреди хаоса. Взгляд зацепился за перчатку — негнущуюся, длиной наверняка до локтя.
— Ты трогал меня? Перед тем как всё обрушилось?
— Бредишь? Я услышал вопли и подошёл к шлюзу, когда ты уже устроил тут весь этот цирк.
Прикосновение Франк помнил отчётливо — чужие пальцы на бедре. Он наклонился, подобрал перчатку, помял. Жёсткая, почти негнущаяся.
— Ладно. Видимо, задел перчатку.
— И так перепугался, что сдёрнул все костюмы? — Торстен хмыкнул. — Похоже на тебя. Храбрецом ты никогда не был. — Он обвёл взглядом тесное помещение. — Где твоя подружка Ману?
— Исчезла.
— В смысле? Поссорились? Сбежала?
— Когда я вернулся из медпункта, где меня оглушили… — он осёкся. — Она присматривала за Йенсом. Вернулся — а её нет.
— Может, просто смылась?
— Бросив Йенса? Мануэла на такое не способна.
— Завязывай с намёками. Мы это проходили.
— Её заставили уйти. Кто-то заставил.
— Дерьмо.
Франк кивнул. Его глаза искали взгляд Торстена.
— А тебе что здесь нужно?
— Типичный вопрос. — Торстен процедил это сквозь зубы. — Ты орал как резаный, забыл? Я решил — психопат тебя режет. Пришёл помочь. Вытащил из-под резиновой горы, кретин. Ты дёргался так, будто подыхал — ещё минута, и задохнулся бы. Я спас тебе жизнь, Фрэнки-бой. А вместо спасибо — опять вот это.
— Может, задашь себе вопрос — почему? — Франк выпрямился. — Ты отнял у нас с Ману первый балл. Угрожал нам. Угрожал Йенсу, когда тот решил задание, — сказал, пусть бережёт свой балл, теперь у него все основания бояться. Четверть часа спустя Йенс лежал на полу с отвёрткой в спине, а балл исчез. Что бы ты думал на моём месте?
Торстен дёрнулся — Франк машинально напрягся, — но тот лишь махнул рукой.
— Пошёл ты.
Франк не знал, что думать. Крик привлёк Торстена — это очевидно. Но зачем тот явился? Помочь? Или забрать очередной балл? Впрочем, если Торстен действительно всадил отвёртку в Йенса и забрал его балл, ещё один ему ни к чему. Со стетоскопом — уже два. Хватит, чтобы выкупить свою жизнь и жизнь дочери.
— Где балл?
Франк покачал головой.
— Не скажу. Задание разгадал я.
Торстен смотрел ему в глаза — долго, не мигая. Потом губы расползлись в кривой усмешке.
— У тебя его нет. Верно, Фрэнки-бой? Ты даже не знаешь, что это такое.
— Не имеет значения.
Ублюдок. Выхватит балл из-под носа. Лаура. Беата…
— Ты бы и костюмы не нашёл. Балл мой.
Торстен не стал спорить. Отвернулся и повёл лучом экрана по хаосу из масок, костюмов и перчаток.
— Как там было? «Моя голова мягкая»? Голова. Посмотрим.
Наклонился, выдрал из груды маску. Осмотрел. Отшвырнул — пусто.
Луч высветил вторую — и Торстен замер.
Франк проследил за его взглядом. Из-за маски сбоку, наискось от цилиндрического фильтра, выглядывал клочок ткани.
И хотя прошло без малого тридцать лет, Франк мгновенно понял, что перед ним.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 30
03:12
В тусклом свете невозможно было разобрать, осталась ткань белой или давно пожелтела от времени. Зато отчётливо виднелся намалёванный череп и скрещённые кости под ним.
Там, среди костюмов и масок, лежало их знамя.
Тот самый кусок ткани, который почти тридцать лет назад утянул Фестуса на смерть. Теперь он оказался здесь — очком в чудовищной игре. Символом, означавшим жизнь.
Какая ирония.
Оба застыли. Поражённые. Онемевшие.
Воспоминания накрыли Франка с небывалой силой. Словно знамя — реликвия, десятилетиями существовавшая лишь в памяти, — перебросило мост через пропасть между настоящим и прошлым.
Как оно могло оказаться здесь?
Кто снял его тогда с крыши старой фабрики? Кто хранил все эти годы — и ради чего? Неужели уже тогда кто-то задумал спустя десятилетия разыграть с ними эту извращённую партию?
Абсурд.
Но после всего, что случилось за последние часы, разве осталось хоть что-то невозможное?
— Чёрт возьми. — Голос Торстена звучал глухо, растерянно. — Откуда здесь эта проклятая тряпка?
Франк попытался собраться с мыслями.
— Не знаю. Жутко.
Краем глаза он уловил, как Торстен повернулся к нему.
— Брось. Если Купфер не соврал, Фестус давно в земле. Значит, не он. А вот папаша Купфера — вполне мог. Подстраховался. Прихватил знамя заодно, когда избавлялся от этого придурка.
— Обязательно так — о Фестусе?
— Что опять? Он мёртв. И придурком был. Это факт.
Франк промолчал.
— Ну? Что скажешь насчёт папаши? — Торстен не дождался ответа и начал заводиться. — Вполне ведь мог.
— Ты всерьёз считаешь, что отец Йенса на такое способен? Забрал знамя, а теперь стоит за всем этим? Ему за семьдесят. Мы не знаем даже, жив ли он.
Торстен помедлил, потом кивнул.
— Так далеко я не заходил. Но если жив — не удивлюсь. Он и тогда был с головой не в ладах.
— Но зачем?
— Месть. Грязную работу делал он. Разве не очевидно?
— Ему пришлось бы лезть на крышу.
— И что? Тот придурок как-то залез.
— И не выжил.
— Потому и придурок.
Франк пропустил
