к выходу.
Выскользнул за дверь. Плотно прикрыл её. Направился к шлюзу.
Проход лежал впереди — чёрное жерло тоннеля. Вспомнился кот Мануэлы, окоченевший где-то там на трубе, в нескольких метрах от него.
Что ждёт за дверью?
Он двинулся на ощупь. Под пальцами — гладкий металл, шершавый чугун, распределительные короба, жгуты кабелей. Лбом налетел на выступ, глухо застонал и обогнул препятствие по широкой дуге.
И наконец ладони легли на знакомый холодный металл шлюзовой двери.
Из горла вырвался звук, которого он сам не узнал.
Тяжёлая железная дверь стояла распахнутой настежь.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 29
02:33
Франк стоял не шевелясь, вперив взгляд в темноту.
Он не ошибся. Третье задание связано с защитными костюмами в шлюзовой камере — иначе зачем бы первой двери оказаться открытой?
Или открыли обе? Может, игра окончена и путь наружу свободен? Нет. Он одёрнул себя. Лишено всякой логики. Проверить внешнюю дверь стоит, но иллюзий питать нечего.
Ему нужны костюмы. Первый балл рядом, рукой подать. А вместе с ним — жизнь Лауры и Беаты. Но что, если Торстен уже побывал здесь? Или до сих пор здесь? Или кто-то совсем другой поджидает его во мраке?
Он вспомнил шаги в тёмном коридоре, замершие совсем рядом. Чужое дыхание, оборвавшееся на полузвуке. Кто-то там был — он чувствовал это нутром.
А если этот кто-то сейчас притаился по ту сторону двери?
Лоб покрылся ледяной испариной. Франк задержал дыхание, вслушиваясь в каждый, самый ничтожный шорох. Тишина. Мёртвая, ватная. Ни шелеста, ни скрежета — казалось, даже крысы обходят этот участок стороной.
Помещение с костюмами находилось сразу за дверью шлюза, налево. Каждый следующий шаг мог стать ловушкой. Где-то внутри мог таиться человек, готовый ударить в спину — как Йенса. И, возможно, на этот раз рука не дрогнет.
Альтернативы не было. Войти. Проверить внешний выход. Если заперт — добраться до кафельного помещения с костюмами РХБЗ. Этот балл означал жизнь. Для его семьи.
Страх подступил удушливой волной, сковывая мышцы. Мозг слал команду — вперёд, — но ноги не подчинялись. Он стоял как вкопанный, сражаясь с собственным телом, пока воля наконец не пересилила страх.
Первый осторожный шаг. Второй. Чуть влево, к кафельному помещению. Замер, прислушался. Тишина. Тогда развернулся, повёл ладонью по шершавому бетону правой стены и двинулся вдоль неё, пока не нащупал внешнюю дверь.
Заперта.
Он ожидал этого, и всё же осознание резануло. Франк стоял, уронив голову, ладонь на ледяном металле. Тело обмякло, словно из него разом вытянули все жилы. Хотелось осесть на пол и больше не двигаться. Никогда.
Сдашься — умрёшь.
— Ну и что?
Он даже не понял — подумал или произнёс вслух. Поднял голову, уставился в черноту.
— Какая разница, — сказал он, на этот раз отчётливо. Слова прозвучали непривычно громко в глухой тишине.
— Значит, умру. Всё равно ведь умру.
А потом закричал — выплеснул разом всё, что спеклось внутри:
— ДА, МНЕ ПЛЕВАТЬ! СЛЫШИШЬ, ТЫ, ЧОКНУТЫЙ УБЛЮДОК? ПЛЕ-ВАТЬ!
Ярость схлынула мгновенно — как волна, разбившаяся о камень. Он стоял, тяжело дыша, чувствуя под ладонью холод металла. Холод клетки.
И тут же понял, какую совершил глупость. Если Торстен ещё не нашёл ответ, крик мог привести его сюда. А Торстен колебаться не станет. Отберёт балл — и всё кончено.
Мысли заметались. Торстен, возможно, далеко. Если поторопиться — можно успеть. Забрать балл и исчезнуть.
— Шевелись, — зашептал он. — Он идёт. И убьёт твоего ребёнка, если отнимет балл.
Он даже не заметил, что разговаривает вслух.
— Вперёд.
Развернулся — и ощутил себя загнанной лисой. Лай гончих близко, хворост трещит под тяжёлыми сапогами охотников.
Не медля, Франк на ощупь двинулся назад и нашёл проход в помещение с костюмами. Замер на пороге. Ждал движения, звука, дыхания. Ничего. Тишина, густая, как дёготь.
Его ещё нет. Но скоро придёт. К тому времени меня здесь быть не должно.
Кажется, костюмы висели метрах в двух от входа — от его позиции три-четыре коротких шага. Он вытянул руки и двинулся вперёд. Шаг. Ещё один. Носок ударился обо что-то твёрдое — он отдёрнул ногу, но тут же вспомнил невысокую ступеньку за проходом. Перешагнул.
Ещё два шага — кончики пальцев упёрлись в прорезиненную ткань. Один из костюмов. Вплотную.
Что дальше? Что искать? Где?
«Моя голова мягкая — что защитит меня от РХБЗ?» Он повторил условие про себя. Думай.
Голова. Значит, искомое спрятано за одной из масок, встроенных в капюшоны.
Ещё шаг — плечо задело костюм, по позвоночнику прокатился озноб. В нос ударил густой, приторный запах старой резины, к горлу подступила тошнота. Превозмогая отвращение, он стал ощупывать скользкий материал снизу вверх, пока пальцы не нашли цилиндрический фильтр противогаза.
Грудь прошило болью. Зубы стиснулись сами.
Выше — пластик треугольных глазниц. Резина вокруг них мягче ткани костюма, но легче от этого не стало. Перед мысленным взором вспыхнули образы — обезображенные лица, круглые провалы вместо ртов. Адреналин хлестнул по нервам, всё нутро взвыло: убери руку! Но он заставил себя продолжить.
Соберись. Ты давно не мальчишка, которому мерещатся монстры.
«Моя голова мягкая…» Искать за маской. Там, где должна быть голова. Он попытался нащупать путь в обход, встал на цыпочки — бесполезно. Подался вперёд всем корпусом, вдавливая костюм. Сопротивление. Скрип — крюки соседних костюмов. Он помнил, что видел три или четыре.
Новая попытка. Голову отвернул до предела — резиновый смрад забивал дыхание, тошнота подкатывала волнами. Пластик глазниц, резина, боковая пряжка… Он тянулся всё выше, всё дальше, балансируя на грани падения, — наконец протиснул одну руку за маску, а второй шарил по гладкой ткани в поисках шва, хоть какой-нибудь опоры, чтобы забраться глубже…
Что-то тронуло его за бедро.
Тело скрутило судорогой. Крик вырвался из горла сам — и мир обрушился.
Грохот, словно раскололся потолок. Оглушительные, незнакомые звуки впились в уши. Удар по голове. По плечу. Он закрутился, удары сыпались один за другим, голову накрыло чем-то тяжёлым, резиновая вонь стала нестерпимой. Воздух кончился разом, верх и низ поменялись местами. Он рухнул на пол, но падение ничего не остановило — боль прожгла тело насквозь, предметы наваливались сверху, что-то острое рассекло щёку и задело сломанный нос.
Потом — тишина. Мгновенная, обвальная.
Думать было некогда. Собственное раскалённое дыхание — и удушье. Он лихорадочно рвал руки из-под завала. Сквозь панику пробилось понимание: костюмы рухнули и перекрывают воздух.
На губах — тёплое. Нос. Снова кровь.
Высвободилась одна рука,
