тем же бесстрастным выражением:
— В Уинкелвилле умеют льстить.
Трудность всей этой беседы была в том, что благодаря моим исследованиям я знал историю его семьи и восхищался тем, чего они добились. Его дедушка с бабушкой и двое сыновей — одному пять, другому семь (этот семилетний был отцом Джона) — бежали из Китая в 1948 году, когда коммунисты открыли лагеря перевоспитания и начались массовые убийства. Они добрались до Тайваня, который тогда называли Формозой, и вскоре эмигрировали в Соединённые Штаты. Некоторое время они жили в Сан-Франциско, среди процветающей китайско-американской общины. Но, сбежав из большого города, осаждённого жестокой идеологией, они больше не чувствовали себя в безопасности в мегаполисе — даже в Америке. Я не знал и не мог даже представить, как дедушка с бабушкой Джона нашли Пептоу и как сумели вообразить, что здесь можно построить «Станцию Чинга» и превратить её в торговый центр всего округа. Семь десятилетий — четыре поколения Чингов — обслуживали людей из Пептоу, Уинкелвилла (население 802), Саннислопа (население 746), Салфер-Флэтса (население 635) и нескольких ещё меньших, выжженных солнцем поселений. Трудолюбивые Чинги занимали пять домов в окрестностях перекрёстка, где стояло их предприятие, и над каждым из этих домов на флагштоке развевался звёздно-полосатый флаг.
Решив, что лучше придерживаться исключительно делового разговора, я сказал:
— Ваши колонки старше меня. Как они работают? В смысле, как платить и всё такое? Я хочу заплатить наличными.
— Это тайна, — сказал он, — но мы можем разгадать её вместе. Я включу колонку номер один отсюда, из-за прилавка. А вы выйдете и покрутите рукоятку, пока счётчик не покажет одни нули. Потом заправляйтесь, сколько нужно, и возвращайтесь сюда — заплатить мне столько, сколько покажет счётчик.
— Просто в Финиксе вы вставляете кредитку или дебетовую прямо в колонку.
— Финикс, — сказал он, — место великих чудес.
— А разве не бывает так, что кто-то заправится и уедет, даже не зайдя сюда расплатиться?
— Один такой нарушитель сделал именно так в 1996 году, — сказал Джон Кеннеди Чинг, — но мы выследили его до Кливленда, штат Огайо, и спалили его дом дотла.
Я рассмеялся и кивнул.
— Ладно-ладно, вы меня разыгрываете.
Он шагнул за прилавок, чтобы активировать колонку номер один.
— Вы первым меня разыграли, Барт Симпсон. Но если у вас не отличная страховка жилья, то лучше вам вернуться и заплатить.
— Я понимаю, звучит невероятно, но меня действительно зовут Барт Симпсон. Мой крест. И… можно ключи от мужского и женского туалета?
— Вы не похожи на юношу, который сомневается в своём гендере, — сказал Чинг, передавая мне ключи. — Надеюсь, я познакомлюсь с дамой, которая путешествует с вами. Она, должно быть, очень интересная.
К этому моменту я уже должен был догадаться, что день будет «с Чингом» — с большими выкрутасами, чем у плетёных гирлянд из сушёного красного перца, которыми торговали в его магазине.
Снаружи, где Уинстон напился воды и деловито писал на сухую траву за парковкой, я отдал один ключ Бриджет и один — Спарки.
— Так. Я сказал мистеру Чингу, что меня зовут Барт Симпсон, так что осторожнее: не называйте меня Куинном, ладно?
— Барт Симпсон? — сказал Спарки, глядя на меня с мучительным недоверием.
— Это первое, что пришло мне в голову.
— Тут правда есть какой-то мистер Чинг? — спросила Бриджет. — Я думала, это, наверное, индейское слово и означает «край света».
— Мистер Чинг считает, что ты должна быть очень интересной.
— С чего бы он так решил?
— Я произвёл на него сильное впечатление.
Спарки фыркнул, забрал у меня ключи от Explorer и направился к мужскому туалету.
— И ещё, — сказал я. Они обернулись. — Он думает, что мы были в Уинкелвилле и смотрели недвижимость для покупки.
— Тут правда есть Уинкелвилл? — спросила Бриджет.
— Примерно в четырёх милях отсюда: в двух милях к востоку от Салфер-Флэтса и в трёх милях к югу от «Гнезда Стервятника».
— Если им когда-нибудь вздумается построить аризонский Диснейленд, — сказала она, — то не в этой части штата.
Приказав Уинстону сидеть и ждать, я подъехал на Explorer к колонке номер один. Скрутил со счётчика цифры после предыдущей продажи, залил полный бак и снова припарковался у магазина.
В мужском туалете Спарки уже закончил свои дела и изучал в зеркале своё лицо.
— Красавчик, а? — сказал я.
— Как это я умудрился так состариться?
— Ты не умер.
— Я над этим работаю, — сказал он и вышел наружу.
Мне тут же стало стыдно за легкомыслие: я вспомнил предсказание Бриджет — что не все из нас переживут то, что может ждать впереди.
Через несколько минут, освежившись, я увидел, что трое моих спутников ждут меня в тени зелёного навеса с волнистым краем у входа в магазин. Над асфальтом шоссе извивались змеи жара.
— Мы умираем с голоду, — сказал Спарки. — А на вывеске на крыше написано «свежие сэндвичи».
— И ещё там написано, что воспитанные собаки приветствуются, — сказала Бриджет. — Думаю, у них и для собак что-нибудь есть. Нам нужен поводок.
В этот момент из магазина вышел колоритный тип — с покупками в каждой руке: коробка дробовых патронов и бутылка бурбона. Из-под ковбойской шляпы во все стороны торчали дикие спутанные белые космы, а длина бороды намекала, что он мог бы когда-то состоять в той старой рок-группе ZZ Top. Он выглядел так, будто сыграл роль в каждом вестерне, когда-либо снятом. Проходя мимо, он глянул на меня и сказал:
— Передай Гомеру и Мардж, что они славно тебя воспитали.
И направился к выцветшему синему пикапу с наклейкой Я СТРЕЛЯЮ ПО ТЕМ, КТО ВИСИТ НА ХВОСТЕ.
Внутри мистер Чинг уже закончил пополнять стойку с батончиками и теперь возился с маленькими пакетиками солёных снеков. Я представил Бриджет как Ванессу, а Спарки — как её дядю Вернона, и, надо сказать, прозвучал довольно уверенно. Долгую секунду мистер Чинг смотрел на неё с изумлением, потом на две секунды перевёл взгляд на меня, потом снова на неё и сказал:
— Только в Америке. Простите, что говорю это, Ванесса, но вы совсем не похожи на Уинкелвилл.
— Может быть, — сказала она, — но «Гнездо Стервятника» мне нравится гораздо меньше.
«Станция Чинга» заботилась о собачниках не меньше, чем о ворчливых, обветренных жизнью стариках, которым
