бунт тут был лишь вопросом времени.
«Молния», соединившись с карательной эскадрой, зачистила полдесятка поселений. В нас летели камни, пули из допотопных винтовок, заряды станнеров, луч немногих бластеров и всё, что придётся.
Повстанцам мы для порядка предлагали сдаться, а потом разносили упрямцев в пух и прах вместе с их халупами. Немногих пленных сначала грузили на тюремные корабли, но, когда мест всё же стало не хватать, порой бросали в шлюзы. Не то чтобы я одобрял такое — понятно было, что озлобленные люди взбунтуются снова, однако спорить с приказами Ро-Стеннера не собирался. В конце концов, какое мне дело до плебеев и прочих голодранцев.
Так или иначе, бунт потопили в крови, и я приступил ко второй части задания — к патрулированию сирмийско-терранской пространственной границы, чтобы пресечь подстрекательство терран.
Граница эта, проведённая весьма условно, пролегала через туманности, пустоты, поля астероидов и никому не нужные необитаемые системы. Здесь появлялись лишь военные корабли и крайне редко — торговые баржи, которые перевозили грузы на какой-нибудь затерянный в вакууме аванпост.
Одну такую баржу мы встретили на самой границе. Она была терранской, с экипажем из троих людей и двадцати дроидов. Мы взяли посудину на абордаж и проверили груз — он состоял из запчастей, армейских пайков и кристаллического водорода. Капитан был уже стар, он говорил на эсперанто — я неплохо знал этот язык, но его оправдания не слушал. Машинист и помощник, напротив, оказались молоды; они стояли, сжав кулаки, и угрюмо смотрели в пол.
— Фа-Ори, на чьей мы сейчас территории? — спросил я у своего старпома.
— Затрудняюсь ответить, господин оберкапитан! — лихо отрапортовал Фа-Ори, и он был прав.
Близился ионный шторм, и наше навигационное оборудование давало погрешность.
— Здесь сирмийское или терранское пространство? — уже настойчивее спросил я.
— Не могу знать!
— И кто может знать? — прикрикнул я, теряя терпение.
— Там, где находится сирмийская эскадра, там — сирмийская территория, — отчеканил Фа-Ори, проявив, наконец, сообразительность.
— Прекрасно, а раз так — эти люди нарушили границы Империи. Приказываю казнить. Исполняйте.
Капитан баржи, как оказалось, знал сирмийский. Он поднял на меня взгляд и заговорил, с сильным акцентом, но более-менее понятно: «Господин капитан, может, это ошибка навигации, но мне кажется — мы на терранской территории. Если хотите, расстреляйте меня, но парнишек-то… парнишек не трогайте».
Возможно, я бы пощадил всех троих, но не щадить имелось две причины. Первая — категорический приказ Ро-Стеннера. Вторая — его глухое недовольство, которое делало ситуацию опасной. На «Молнии» наверняка находились стукачи, а я не хотел поплатиться из-за терранских дураков, которые оказались не в том месте и не в то время.
Торговцев бросили в шлюз их собственной баржи, но я приказал сначала застрелить осуждённых, таким образом, они особо-то не мучились. «Молния» пробыла в рейсе ещё месяц, а потом мы вернулись на Сирму с победой. Я, признаться, смертельно устал. Ро-Стеннер сделал грязную работу моими руками, а меня повысили в звании до обермайора.
* * *
Моя «дорогая» супруга Ламия встретила меня на пороге. Она вырядилась в новое платье, которого я раньше не видел, и держалась особенно надменно. За спиной маячила кормилица с младенцем на руках.
— Поздравляю тебя, дорогой супруг, с рождением нашего сына! — торжественно объявила она, весьма ехидно выделив слово «нашего».
Я только кивнул, ничего не сказал, прошёл в дом и жестом отослал кормилицу.
— Рехнулась, милая. Ты кого собралась обмануть? — заявил я Ламии, как только мы остались наедине.
— Заткнись, идиот! — так же «ласково» отвечала она. — Конечно же, это твой ребёнок от той отвратительной потаскухи. Его принесла кормилица, и я решила, что идея неплоха. Мальчик здоров, я назвала его Гаем.
Насчёт оценки Крамии Ламия была неправа, а вот насчёт признания сына идея была отличной, и я легко согласился.
Ещё через сутки, уже появившись в «Консеквенсе», я вызвал к себе Ра-Санпо и попросил отчёт о казнённых по делу сенатора Ла-Дексы.
Имя Крамии Ла-Фианы стояло там пятнадцатым.
— Как она умерла? — спросил я, откинувшись в кресле и рассматривая светильник на потолке.
— Честно говоря, не знаю, командир, — хмыкнул Ра-Санпо, сразу сообразив, кого я имею в виду. — Понимаете… с казнью пяти последних получилась неувязка.
— Какая неувязка?
— Шли сильные дожди, канал рядом с нашим штабом переполнился, вода хлынула в подвалы, и мятежников пришлось расстреливать за городом. Там, вроде, случился инцидент с командой экзекуторов. Кто-то по ним отстрелялся.
— Но осуждённых всё-таки казнили?
— Не знаю. Свидетелей не осталось. Трава выгорела, грунт тоже, шмальнули, видно, из лазерной пушки издалека и накрыли всех. Этих мятежников разве поймёшь…
Я выслушал помощника и задумался. Шанс на выживание Крамии ещё оставался, но что эта женщина могла? Нищая, гонимая, приговорённая к казни, она была бессильна против меня и, вполне вероятно, уже мертва.
Я успокоился, зажил прежней жизнью и через год убедился, насколько был прав. Гай быстро рос и очень походил на меня — такие же платиновые волосы, только глаза были в мать, карие. Парень оказался отличным наследником, почти не болел, хорошо бегал и прыгал, и через несколько лет я впервые дал малышу облегчённый бластер. Он прицелился по мишени, изображавшей терранина, выстрелил и засмеялся.
Ламия наблюдала за нами исподтишка, изящная и похожая на змею в засаде. Мы не ссорились напрямую, но она любила при случае уколоть, намекая, что знает кое-какую тайну. Моя супруга, к тому же, втайне пила, причём, самые изысканные вина, а потом жевала особые пастилки, чтобы отбить запах.
…Про безвременную кончину Ламии ходили разнообразные сплетни, однако готов поклясться собственной душой — жену я не травил. Она умерла от той странной деградации, которая иногда поражает слишком «чистопородные» кланы аристократов.
В общем, Ламия вскоре упокоилась в склепе, под собственным изваянием, где её представили приукрашенной и с огромными крыльями за спиной. У меня же остался законный наследник и часть достояния сильно поредевшего клана покойной жены.
Время шло, и дела в «Консеквенсе» тоже шли, но совершенно рутинно — крупные заговорщики перестали попадаться нам в сети, привозили в основном мелкую сошку: болтунов, оскорбителей Империи, воришек, покусившихся на военные склады, самых тупых терранских агентов, не нужных, должно быть, даже хозяевам.
Снижение уровня сопротивления выглядело странным, и я задумался… Повстанцы словно впали в спячку или, быть может, у них появился толковый и ловкий главарь, и дела делались незаметно.
На расстрел пойманной швали не
