дворов из третьей группы они и зашли. Свернули за угол, и прелесть здания сразу померкла. Ржавая водосточная труба, а под ней – барахтающиеся в луже голуби.
Лера заметила старое пианино, вынесенное кем-то на улицу. Она пригляделась: в нем не хватало некоторых клавиш.
Казалось, двор совсем не рад непрошеным гостям.
– Смотри! – Арсений указал на место, где два здания соединялись, и в этот небольшой зазор были вставлены дополнительные квартиры.
– Нам туда? – Она указала на подъезд, который украшал козырек с изгибающимися ржавыми прутиками.
– Да.
Они зашли в подъезд. Поднялись на третий этаж и остановились у нужной двери. Арсений позвонил в дверной звонок несколько раз. Никаких признаков жизни. Раздосадованная, Лера отошла к открытому настежь окну.
– А если он уехал? Что делать будем, караулить?
– Предлагаю другой вариант.
Он достал из кармана перочинный ножик с несколькими вариантами лезвий, подошел к двери.
– Ты взломать ее хочешь?
– Замок хлипкий, открою.
– Нас за это не посадят?
– Не бойся. У меня все под контролем.
Замок щелкнул, и теперь можно было зайти внутрь. Ей показалось, она попала в музей. Три комнаты с изысканными вазами и картинами. В зале во всю стену книжный шкаф, а напротив письменный стол с лампой. На стенах фотографии. Лера решила подойти ближе и разглядеть лица на снимках. На них в основном были группы людей: выпуск в медицинской академии, на практике, на работе. Его лицо отличалось от других, всегда хмурое на фоне улыбающихся коллег и однокурсников.
– А вот и досье на твоего психолога! – Арсений смотрел на экран телефона.
– Психотерапевта, – поправила она.
– Да, на него. Слушай, а это интересно! Как с такими данными он принимал пациентов? С практики в больнице его выгнали за злоупотребление полномочиями.
– А пишут, что именно он натворил?
– Вел неэтичные разговоры с пациентами. Часто оставался на дежурства и проводил эксперименты в лаборатории. Приводил людей с улицы в здание больницы, отчего поведение пациентов становилось непредсказуемым.
Лера закончила просматривать снимки и поняла: не было ни одной фотографии с родственниками.
– А что известно о его семье?
– Родители были достаточно зажиточными, но часто оставляли его с бабушкой. Детство он с ней и провел.
Лера открыла ящички в столе: ворох бумаг, использованные ручки и вымытая до блеска чернильница. Перевела взгляд на книжный шкаф. Проглядела все полки, и ей бросился в глаза большой альбом с бронзовой окантовкой. Он оказался тяжелым. Лера перевернула страницу и увидела фото, где маленький мальчик щурился от солнца, а рядом стояла пожилая женщина и показывала пальцем на того, кто делал снимок. На другом снимке должно было быть общее фото, но карточку обрезали, и на ней остались лишь две фигуры – те же, что и на предыдущем.
– Родителям он был не нужен, вот и стер из своей памяти все упоминания о них… – Лера пролистала весь альбом. – Их нет ни на одной семейной фотографии.
– Они попали в аварию, когда ему исполнилось шестнадцать.
– Теперь понятно, откуда у него деньги. Получил хорошее наследство от родителей еще в юности и начал свои эксперименты.
– Да, все верно. Бабка его тоже скончалась спустя два года после смерти родителей.
– А жена, дети у него есть?
– В досье написано, что женат никогда не был. Детей нет.
– Неудивительно.
Лера подошла к Арсению, чтобы самостоятельно дочитать информацию, но ее отвлек раздавшийся в коридоре звук аплодисментов. В дверном проеме они увидели хозяина квартиры.
– Неужели разгадала все мои загадки? – Уголок его рта нервно подрагивал. Он пытался изобразить улыбку, но это больше походило на нервный тик.
– Что ты прицепился к моей семье?!
– Ох, Лерочка, перестаньте. Вы больны и в который раз сбежали из нашей клиники. Опять пробрались в мою квартиру и пытаетесь найти какие-то доказательства моей причастности к смерти вашего отца.
– Перестаньте мне голову морочить! – закричала Лера.
– Ну что вы… Сами знаете, параноик не способен отличить реальность от вымысла. Вы бредите.
– Я вам не верю! Вы все выдумали: проект, задания, коварного организатора. Арсений подтвердит, я нормальная.
– Не слушай его, он хочет, чтобы ты поверила в свое сумасшествие! – предостерег ее Арсений.
– Не слушаю. – Она вытерла набежавшие слезы руками.
– А с кем вы разговариваете? Никого тут, кроме нас, нет. Все выдумка. Арсений – это человек, который нашел вас полгода назад зимой в поселке и позвонил нам. Вы видите лишь его образ. До него вы все время упоминали Марка, вашего молодого человека, хотя с ним давно расстались. Ваш мозг придумывает все новые и новые истории. Вам надо остановиться, пока это еще возможно!
Лера попятилась и уткнулась в угол стола. Рука нащупала острый предмет. Нож.
– Вы же знаете, что с ним делать, Валерия. Если это галлюцинация, то надо довести ситуацию до абсурда.
Арсений двинулся к ней, но она выставила лезвие вперед, обороняясь. Он остановился и произнес:
– Хватит слушать этого полоумного!
«Есть только один способ проверить, реальность это или галлюцинация. Надо довести ситуацию до абсурда!» Она закрыла глаза, сделала несколько шагов вперед и ударила его ножом.
Темнота скрыла образ страшной квартиры.
Эпилог
Четыре месяца спустя
Бессонница часто навещала ее, особенно в те дни, когда по улицам полз туман. Лера перематывала события той ночи снова и снова. Могла ли она сделать другой выбор и к каким последствиям это привело бы?
На прикроватной тумбочке стоял стакан воды и три разноцветные таблетки. Сначала нужно выпить синюю, потом, с интервалом в пять минут, розовую, а за ней белую. За последние месяцы она выучила наизусть эту нехитрую последовательность.
– Опять не можешь уснуть?
– Не могу поверить в то, что сделала.
– Не вини себя. Ты приняла верное решение.
На нее нежно смотрел Арсений и поправлял выбившийся из прически локон. Лера вспомнила, как в тот день засомневалась во всем, будто реальность исчезла и она очутилась в лабиринте зазеркалья. Несколько дорог, и лишь одна из них верная, все остальное – иллюзия. Врач тогда говорил убедительно и практически заставил ее поверить в собственную неадекватность. Но на одной из фотографий, висевших на стене в той квартире, она смогла разглядеть малопримечательную деталь, не замеченную ею раньше. Выпуск школы. Снимок показался знакомым – такой же когда-то давно ей попадался на глаза в старой квартире. Она прищурилась и отыскала среди учащихся улыбающееся лицо отца. Тогда и поняла: отец и врач были знакомы задолго до встречи на той скамейке.
После этого сознание погрузилось в дурманящий сон, и она уже смутно помнила, как с размаху вонзила в психотерапевта нож. Затем упала и очнулась в больнице.
– Я все никак не могу свыкнуться с мыслью, что он так долго вынашивал план мести, – вздохнула Лера.
– Странно, что твой отец его сразу не вспомнил.
– А ты через двадцать лет после выпускного узнал бы тех, кто учился с тобой в параллельном классе?
– Нет, наверное.
Они помолчали, а потом Арсений спросил:
– Ты все прокручиваешь в голове его историю?
– Да, хочу увидеть полную картину. Но теперь хотя бы понятно, почему он так долго преследовал нашу семью.
Лера вспомнила монолог врача, когда тот давал показания. Школьные годы оказались для него самым мрачным воспоминанием. Он был изгоем – на протяжении семи лет, с начальных классов и до самого выпускного, никто с ним не разговаривал. Причиной тому стал бойкот, объявленный ради шутки ее отцом. Никто не сидел с будущим психотерапевтом за одной партой, не спрашивал его о делах и даже не замечал, когда угрюмый мальчишка шел по коридору. Тогда он себя почувствовал невидимкой.
Когда Платон поступил в медицинский университет, у него созрел план мести: изучить загадки психики и потом заставить обидчика погрузиться в кошмар. Парень понимал, что на это нужно время. Пока он учился и получал специализацию, параллельно следил за жизнью своего мучителя. Узнав об экспериментах со сном, которые не прошли испытания, он захотел узнать, как они будут влиять на здорового человека. Тайком проводил эксперименты на бомжах и понял, что метод способен раскрыть таланты человека (тот будет фонтанировать идеями), но взамен постепенно потеряет память и рассудок.
Далее дело оставалось за малым.
