Кто-то открывал дверь с другой стороны.
В панике Амала шарахнулась назад, развернувшись на корточках, выронила фонарик и свернулась калачиком на полу. Фургон слегка накренился в ту сторону, откуда блеснул свет, проникший в кузов, когда темная фигура входила и снова запирала дверь, превращаясь в тень среди теней.
– Кто ты такой?.. – пробормотала Амала. – Что ты хочешь со мной сделать?..
Темная фигура стала плотью и дыханием. Прижала ее к полу.
– Тсс.
Никто толком не знает, как отреагирует в опасной ситуации, если уже не испытал себя десятки раз. Амале не раз случалось кричать героям телесериалов, которые застывали перед лицом опасности, чтобы они бежали или защищались: «Беги, тупица!», «Дай ему по яйцам!». Однако сама она понятия не имела, как бороться с насилием, ни разу даже не таскала за волосы одноклассниц и не прошла ни один из курсов самообороны, которые до посинения предлагала ей мать. Так что она без рассуждений принялась молотить похитителя руками со скрюченными пальцами и совершенно случайно попала по уху мужчины. Тот, вскрикнув от боли, снова придавил ее своим весом.
– Прекрати, – снова сказал он голосом, до странности высоким для такого верзилы.
Его ручища обхватила ее лицо. Амала попыталась укусить ее, но в шею что-то кольнуло, и она снова потеряла сознание.
4
Через три часа после исчезновения Амалы Сандей и ее муж Танкред, поспешно вернувшийся домой, подали заявление о пропаже дочери местным карабинерам. Амала была несовершеннолетней, показания родителей казались заслуживающими доверия; заявление приняли и срочно направили в прокуратуру, которая, в свою очередь, разослала ориентировку широкому кругу лиц, от карабинеров и добровольцев Красного Креста до телефонной службы доверия для подростков и армии.
К ужину около сотни человек уже прочесывали окрестности Читта-дель-Фьюме, а оперативная группа опрашивала учителей и друзей девушки. Всю ночь в гостиной виллы не прекращался поток посетителей, от знакомых до полицейских, мобильники безостановочно звонили, а над местностью на малой высоте кружил вертолет, но бесполезно – Амалы не было и следа. О новости трубили все ведущие агентства, поскольку Сандей и Танкред были известны во всем мире. От интервью они отказались, но Сандей согласилась записать обращение для завтрашней новостной программы. «Пожалуйста, если у кого-то есть сведения о моей дочери…» и так далее.
В полночь на своей «тесле» приехала Франческа Кавальканте.
Эта элегантная женщина лет шестидесяти, с шеей а-ля Модильяни, была сестрой Танкреда и семейным юристом. Последние несколько часов она провела за телефонными переговорами со всеми своими знакомыми из разных прокуратур, настойчиво подгоняя поиски. Когда она раздражалась, в ее голосе проявлялся британский акцент: до прошлого года она работала и жила в Лондоне.
Дорогу к вилле перегораживали полицейские автомобили и фургоны телевизионщиков, и Франческа в объезд добралась до задней калитки, в которую несколькими часами ранее должна была войти Амала. Сейчас калитку фотографировала группа мужчин в белых комбинезонах. Это зрелище, сделавшее все слишком реальным, стало для Франчески ударом под дых.
Поперек пешеходной дорожки была натянута двухцветная лента, которая продолжалась до двери веранды, входила в дом, а затем поднималась в комнату Амалы. Франческа припарковалась там, куда ей показал карабинер, вошла через кухню и, услышав голоса, достигла гостиной. Обняв невестку, издерганную и заторможенную от лоразепама, она вышла на подъездную дорожку.
– Окружной прокурор уже прибыл?
– Да, это Клаудио. Он ждет нас там.
Клаудио Металли, старый друг семьи и однокурсник Франчески, был действительно лучшим из всех, на кого они могли рассчитывать. Высокий и лысеющий, в галстуке от Marinella, он сидел за столом из тикового дерева в зале, занимавшем почти весь первый этаж. При появлении бывшей однокурсницы он встал, чтобы ее обнять.
– Привет, Франческа.
– Спасибо, что так быстро приехал.
– Само собой.
Франческа села рядом с невесткой.
– Итак, – начал Металли, – сразу оговорюсь: если бы мы не были знакомы всю жизнь, я не рискнул бы сказать вам ни слова. Но я знаю, что вы ни о чем не проговоритесь, потому что понимаете: это поставило бы под угрозу расследование.
– Ну же, Клаудио… не тяни… пожалуйста, – попросил Танкред.
– Так или иначе… мы восстановили передвижения Амалы. Продавец из газетного киоска на площади видел, как в 13:45 она вышла из автобуса, приехавшего из Кремоны. Он твердо в этом уверен. По его словам, за мостом, который сейчас осматривают криминалисты, она свернула на проселок. Он также сказал, что в это время на перекрестке был припаркован белый тентованный фургон «дукато». За рулем находился высокий мужчина, которого он никогда раньше не видел. Другие свидетели подтвердили, что через несколько минут фургон уехал.
На мгновение воцарилась тишина, пока остальные переваривали новость.
– Я так и знал… так и знал, что ее похитили, – пробормотал Танкред.
– Подожди, подожди, – тут же остановил его прокурор. – Мы выясняем, кто этот человек, и разыскиваем фургон, но на данный момент это может оказаться простым совпадением.
– У нас есть описание? – спросила Франческа.
– К сожалению, довольно общее. Высокий, грузный, седые волосы, собранные на затылке, немного похож на старого хиппи. Тот факт, что никто из тех, кто видел этого человека, не узнал его, возбудил внимание мобильного подразделения, ведь вы тут все немного знаете друг друга, по крайней мере в лицо.
– Возможно, он попал на записи наших камер, – предположила Сандей.
– Мы уже проверили. Камеру на калитке вывели из строя. Остальные ничего не записали.
Франческа поняла, что похититель действовал не спонтанно: он знал распорядок дня и маршрут ее племянницы.
– Сумасшедший, – чуть не плача, прошептала Сандей. – Бог знает, куда он увез ее…
– В настоящий момент его мотивы нам неизвестны, – продолжал Клаудио. – Возможно, вскоре он свяжется с вами, чтобы потребовать выкуп. Или он может оказаться помешанным, который думает, что она его дочь…
Наиболее вероятную версию Металли опустил, но Сандей это не обмануло.
– Или он sex offender[266]. Маньяк, который хочет… изнасиловать мою дочь, – сказала она и разрыдалась.
– Сандей, мы найдем его. Если твою дочь действительно похитил этот человек, мы скоро его найдем.
– Может быть, недостаточно скоро, – всхлипнула Сандей.
5
Амала не знала, как долго ворочалась в забытье, но, внезапно открыв глаза, обнаружила, что лежит на кровати в маленькой комнатке, полностью выкрашенной в белый цвет. Глаза почти слезились от резкого света. На нее поверх маски смотрел лысый мужчина.
– Как ты? – спросил он. – Не тошнит?
Амала попыталась пошевелиться, но не смогла – запуталась в простынях.
– Что… – хрипло выговорила она. Горло было словно картонное. – Где…
Она в больнице? Что с ней случилось?
Врач потрепал ее по щеке:
– Знаю, ты чувствуешь себя странно. Но не беспокойся, это нормально. Это предварительная анестезия.
Анестезия?
– Я ранена?
– Просто рутинная операция.
– Операция?
Врач встал и подкатил к ней тележку из супермаркета с примотанным скотчем баллоном. На враче был халат, изорванный практически в клочья и зашитый неровными швами.
Но в какую больницу я попала?
Палата тоже была слишком маленькой, едва ли больше чулана, а светильник, висящий над головой, представлял собой голую лампочку, закрепленную скотчем. Амала снова попыталась пошевелиться и на этот раз поняла, что ей мешают не простыни: что-то сковывало ее запястья и щиколотки.
Врач взял резиновую маску, соединенную с баллоном гофрированной трубкой.
