– Я в этом уверен. Давайте зайдем, и я покажу вам почему.
– А на словах рассказать не можете?
– Ну раз уж мы здесь…
Франческа смирилась. Когда они проходили мимо компании парней, кто-то пошутил насчет «старухи в поисках крепкого хрена». Франческа притворилась, что не слышала, но Джерри, любезно улыбаясь, обернулся к ней.
– Непохоже, чтобы сюда захаживала возрастная публика! – крикнула она, перекрывая грохот музыки. – Возможно, ее подруга соврала.
– Недавно у бара сменились владельцы. – Джерри придержал перед ней дверь, и Франческа, надев медицинскую маску, переступила порог. – Но название и большинство персонала остались прежними.
На крошечном танцполе и между расставленными по периметру столиками теснились подростки. Парень с татуированным лицом наполовину по-итальянски, наполовину по-английски пел трэп под записанную мрачную минусовку, повествуя об убийствах, изнасилованиях и тюрьме. Пломбы в зубах у Франчески завибрировали от басов.
Не успели Франческа и Джерри сеть на липкий диван, как началась драка. Огромные вышибалы, обвешанные золотыми цепями еще огромнее, с привычным скучающим видом вывели дерущихся на улицу. Парочка в темном углу начала заниматься сексом. Франческа расстроилась. Так вот чем живут современные подростки? Публичными перепихонами и насилием?
– В Израиле тоже процветают подобные заведения? – спросила она.
Глаза Джерри сверкали в лучах стробоскопа.
– Понятия не имею, я не увлекаюсь ночной жизнью. Выпить не желаете?
– Нет, спасибо, не хочу подхватить какую-нибудь заразу, не говоря уже про отит.
Компания подростков плюхнулась на диван напротив, закинув ноги на их стол и опрокинув стоявшие на нем пустые бутылки. Взрыв хохота. Франческа узнала в них парней, которые ее оскорбили.
– Днем я между делом заехал сюда поболтать с официантами.
– Они вспомнили Софию?
– Только то, что она здесь тусовалась и считалась местной звездой. Ее видели с мужчинами среднего возраста.
Парни снова толкнули столик, и Франческа едва успела убрать ноги, чтобы не получить ушиб.
– А похитителя они видели?
– Нет.
– И что же? Почему вы так уверены?
Джерри подал знак сутулому официанту лет шестидесяти с гноящимися глазами, который лавировал между столами, собирая пустые стаканы и бутылки. Тот жестом попросил их подождать и, поставив поднос на стойку, подошел к ним. Его белый пиджак выглядел таким же потрепанным, как и он сам.
– Вам что-нибудь принести?
Джерри протянул ему пятидесятиевровую купюру, и официант с ловкостью карточного фокусника спрятал ее в нагрудный карман.
– Можете повторить моей подруге то же, что рассказали мне?
– Про девушку?
– Да.
– Бедняжка около года подрабатывала у нас младшей официанткой. Но это было так давно, что ее уже никто не помнит.
Официант, шаркая, удалился, и Франческа повернулась к Джерри:
– О ком это он?
– О Кристине Мадзини, третьей жертве Окуня. Она работала здесь тридцать лет назад, когда этот клуб еще был караоке-баром. А год назад, в тот же день, что и Кристина, отсюда исчезла София Вулло. По-вашему, это совпадение?
– Не знаю… – пробормотала Франческа. – Но неужели он до сих пор, спустя тридцать лет, продолжает убивать?
– Я полагаю, что ваш монстр оставил свою подпись.
29
Франческа, потеряв дар речи, смотрела в пустоту, думая о том, что сообщил ей Джерри.
На ее голову обрушился дождь из рома с колой, выплюнутый через соломинку одним из парней за соседним столиком: на его шее были вытатуированы пауки, сияющие фосфоресцирующим фиолетовым светом.
– Чего уставилась, тетя? – крикнул он, поймав ее взгляд. – Хочешь меня?
– Нам лучше уйти, – сказала Франческа.
Однако Джерри уже не сидел рядом, а будто по волшебству материализовался перед соседним столом. Парень с пауками на шее попытался ударить его бутылкой, но Джерри схватил его за вооруженную руку и сжал ее, ломая стекло и пальцы. Парень завопил, и завязалась беспорядочная потасовка, в которой Джерри, казалось, едва двигался, а парни отлетали от него, словно отброшенные центрифугой. Затем он снова возник рядом с Франческой, вытирая рукавом брызги крови с бороды.
– Идемте, пока не подоспели вышибалы.
– Вы сломали ему руку, – выдохнула она.
– Всего несколько пальцев.
Они вышли, плывя против волн подростков.
– Эти хулиганы – всего лишь дети. А вы взрослый человек. Неужели нельзя было обойтись без драки?
– Я бы только затянул канитель, и нас не отпустили бы с миром. Размахивая кулаками, они помечают территорию.
– Вы, видимо, хотели показать мне, какой вы крутой, избив парня, который меня оскорбил. Смею вас заверить, что не нуждаюсь в вашей защите.
Джерри рассмеялся:
– Мне хотя бы удалось убедить вас, что ваш монстр до сих пор на свободе?
– Не совсем. Но даже если и так, почему я должна позволить вам мутить воду и запутывать расследование?
– Потому что вы не можете мне помешать.
– Я могла бы заявить на вас в полицию за поджог фургона.
– Без единого свидетеля? Вы бы заставили меня потерять время, но не более того. Таким образом, у вас остается два варианта: либо уйдите и забудьте о моем существовании, либо помогите найти похитителя вашей племянницы. – Он взглянул на Франческу, откинув с глаз челку.
– Вы очень уверены в себе. Не знаю, откуда у вас такая самонадеянность.
– Во мне говорит опыт, тот самый, который подсказывает, что мне понадобится логистическая поддержка. Мне, иностранцу, приходится вышибать двери, которые вы могли бы открыть одним звонком. Я в любом случае до него доберусь, но для Амалы может оказаться слишком поздно.
– Ваши действия могут привести к катастрофе.
– Я позабочусь, чтобы этого не случилось. – Джерри ухмыльнулся. – Ну же, прыгайте на борт и исправляйте свою карму. Не нужно на меня так смотреть, евреи тоже в нее верят, и буддизм тут ни при чем. Мы называем это middah kneged middah, мера за меру. Делаешь добро – получаешь добро, делаешь зло – получаешь зло.
– Моя карма меня вполне устраивает.
– Вы допустили, чтобы невиновного человека приговорили к пожизненному заключению.
– Я была неопытной стажеркой и сделала все возможное, чтобы его оправдали.
– Но все это время вы знали, что настоящий убийца остался на свободе. Иначе с чего бы вы вспомнили о нем, как только пропала ваша племянница? Ударим по рукам, и перестаньте оттягивать неизбежное.
Франческа вздохнула, поняв, что возмездие все-таки ее настигло. Ей повезло, у нее было тридцать лет благодати. Она хлопнула Джерри по ладони: как ни странно, его кожа была липкой от клея.
30
Амале не спалось. Ее немного лихорадило, но прежде всего она думала о послании, которое оставила в туалете. Что, если его найдет Орест? Возможно, он не слишком удивится или накажет ее, вживив ей в спину еще один трос. Амала знала, что возвращаться в уборную рискованно, тем более ночью, но ее не покидали мысли о том, кто может оказаться по ту сторону дыры. Она встала. Когда она направилась в центр подвала, светодиодные полосы тускло засветились. Датчик движения отключал их сразу же после того, как она проходила. Похоже, маньяк экономил на счетах.
Амала протиснулась в кабинку и приподняла турецкий унитаз ровно настолько, чтобы вытянуть конец нейлоновой нити, который каким-то чудом до сих пор оставался на месте. А вот камень, судя по весу, выпал. Закончив вытягивать нить, она почувствовала сильную вонь канализации и увидела, что записка все еще привязана к ее концу, хотя и покрыта густым слоем нечистот.
Узел был другим, а на бумаге остались грязные отпечатки пальцев. Запах был невыносимым, но Амала слишком волновалась, чтобы откладывать чтение на потом. Развернув свою записку, она увидела, что большая часть букв отклеилась, а на бумаге нечистотами выведены два слова:
