Я — ярость - Делайла Доусон

Нет, ей будет ни капельки не жаль уехать отсюда.

Ее слегка терзает искушение поджечь дом, оставить Дэвида на произвол судьбы, чтобы он оказался в том же положении, что и она сама.

Но нельзя. Как только все вернется на круги своя и страховые компании и суды снова начнут работать в привычном ритме… этот дом — сосредоточение их денег. А Челси понадобятся любые средства, для себя и для девочек, даже если Дэвид будет мешать ей получить то, что по праву ее.

Пусть Брайан хороший адвокат (по крайней мере, довольно жесткий и наглый). Сейчас Челси впервые думает, что, может быть, на новом месте ей повезет встретить другого адвоката, который будет верить в ее права.

— Конечно. Да… То есть я хочу сказать — почему бы и нет? Я вернусь примерно через час.

Джинни даже слегка подпрыгивает от радости.

— Отлично! Тогда я пойду составлять плейлист и наберу еды в дорогу.

По дороге к дому матери Челси наконец-то позволяет себе надежду. Она пытается представить, каково это будет: уехать с Джинни и не думать о том, что у нее за спиной маячит тень Дэвида. Распевать песни в дороге, есть гамбургеры и картошку фри, пить молочные коктейли, играть в слова. Легче представлять, что они собрались в маленькое путешествие. Не настолько «навсегда». Не такое реальное.

Челси вовсе не хочется с кем-то драться, но, с другой стороны, она вообще ничего не хочет, кроме как сидеть и обнимать дочерей.

Когда она подъезжает к дому матери, Гомер не машет ей рукой, приветствуя, и не отпирает ворота. Вместо этого он выходит из своей будки и расстегивает кобуру у бедра.

— Извините, мисс Мартин, но вас велено убрать из списка посетителей. Я не могу вас впустить.

Сердце падает куда-то в пятки, а к щекам, наоборот, приливает яркий румянец.

— Но там мои дочери!

Гомер хмурится, будто бассет-хаунд [14], принесший плохие новости.

— Ничего не могу поделать, мэм, я просто выполняю свою работу. Миссис Лейн сказала: можете оставить их вещи тут, а она позже всё заберет.

Да, звучит в точности то, что сказала бы мать.

Челси в очередной раз не удерживается от слез, пока они с Гомером в четыре руки выгружают из машины пластиковые пакеты и сумки с одеждой, одеялами и игрушками, которые она дарила своим девочкам. Она помнит каждый предмет и помнит, как он появился в их жизни. Вот любимая толстовка Бруклин — они купили ее в «Мире Диснея», чтобы малышка не замерзла холодной ночью. Подушка Эллы — на ней мягкий потрепанный чехол, уже выцветший; они сшили его вместе, когда она была в герл-скаутах. Бесконечный поток воспоминаний, набитый в полиэтиленовые пакеты, как куча мусора. Челси складирует вещи за аленькой сторожевой будкой и уезжает.

Ну, разумеется. Ей не позволят увидеть девочек еще раз.

Мать всегда любила оставлять последнее слово за собой.

В груди что-то тлеет, будто постепенно разгорается огонь гнева.

Возможно, размышляет Челси, будет неплохо с кем-нибудь подраться.

Патрисия не сказала бы о себе, что любит выпить, но спустя четыре часа после того, как внучки оказались под ее опекой, она пьет уже второй бокал розового вина. Несмотря на все ее мольбы и уговоры, Гомер отказался привезти вещи девочек (хотя по факту он просто сидит на месте и ничего не делает — вот и вся работа), так что в конце концов Патрисии пришлось поехать к нему самой. Она отчаянно надеялась, что никто особо важный не видел, как она закидывает на заднее сиденье мешки для мусора. Какой стыд! Должно быть, Челси нарочно вынудила мать возиться с мусорными пакетами, вместо того чтобы, как нормальный человек, уложить вещи по сумкам и рюкзакам.

И вот она сидит в шезлонге на внутреннем дворе, пытаясь расслабиться, а девочки надели купальники (слишком откровенные, надо бы поскорее купить им новые) и плещутся в бассейне. Это совершенно не опасно, ведь завтра им сделают прививку. Конечно, где-то в округе могут летать несколько комаров, счастливо спасшихся от распылителей, но доктор Бэрд объяснил, что вакцина работает одновременно как лекарство: лечит зараженных и спасает от заражения всех остальных.

Бруклин — привлекательная малышка, но весьма дикая, а вот Элла просто безнадежна: каким-то образом она ухитряется вести себя одновременно кротко и злобно (не то чтоб Патрисия нарочно пыталась вывести ее из себя). Но по крайней мере старшая присматривает за младшей, спасая Патрисию от бесконечных «Бабушка, смотри, что там!» и «Бабуля, смотри на меня!»

Это изматывает.

Она уже сделала несколько звонков. Доктор Бэрд приедет завтра утром, ее личная продавщица из «Диллардс» подготовит полный гардероб по размерам для каждой из девочек и предоставит Патрисии для оценки. Теплые пальто, без которых не обойтись в Исландии, уже заказаны. Как только она объяснит все Рэндаллу, он займется документами, чтобы без проблем вывезти девочек за границу. Удивительно, как многого можно добиться, если у тебя есть нужные телефоны, дружелюбный, но строгий голос и VIP-кредитка.

Элла и Бруклин очень шумят, и Патрисия мысленно радуется, что Паттерсоны и Герберты уже съехали, а значит, не будут заваливать ее отрывистыми сообщениями об уровне шума, головной боли и важности соблюдения общественных норм. Район у них тихий и аккуратный, а у семей, где есть маленькие дети, такие большие участки, что, слава богу, детские крики и визг не терзают уши. Окинув взглядом двор, Патрисия думает, что надо бы нанять газонокосильщика на время их отсутствия. Ни Розы, ни Мигеля, ни Оскара — скоро двор окончательно одичает, и их собственный отъезд вовсе не оправдание, поскольку люди круга Патрисии и Рэндалла часто уезжают куда-то на лето или на зиму. Ах, если б только Челси приняла ее первое, весьма щедрое предложение! Не пришлось бы ни о чем переживать, кроме разве что того, что дочь не в состоянии ухаживать за садом (и еще — держаться в рамках трудовых отношений).

Дверь распахивается, и из дома во двор выходит Рэндалл: одет в деловой костюм, подмышки мокрые от пота.