продолжал Клэй. Это был первый раз, когда он назвал их не «образцами» или «подопытными». – Если мы уйдем, нам придется их оставить. И доктора Тоя тоже, а он может уничтожить станцию в наше отсутствие. Можем ли мы пойти на такой риск?
– А что мешает ему уничтожить ее прямо сейчас? – огрызнулся Люк.
– Может, просто наше присутствие здесь? – предположила Эл. – В каюте Тоя нет ничего, что он мог бы использовать, чтобы нанести «Триесту» вред. Но если мы уйдем, предоставив ему полную свободу…
Люк с ужасом увидел, что Эл принимает сторону его брата в этом вопросе.
– Так давайте заблокируем его отсек, – сказал Люк. – Мы что, не можем этого сделать? Разве нельзя…
– Слушай, я же сказал тебе, что никуда не пойду, – перебил его Клэй. – Мне еще много работы предстоит, а времени ужасно мало. Вы двое делайте что хотите. Для себя я уже все решил.
Чувство отчаяния поселилось под кожей Люка, зудя, как какое-то вторгшееся прямо в тело насекомое из фантастического фильма ужасов. Руки от запястий к предплечьям были словно в стекловате. Решающий голос оставался за Эл.
– К дьяволу все, – выдала Эл после долгой паузы. – Доктор Нельсон, без обид, но Люк прав. Я думаю, что наша миссия, возможно, пребывает на грани катастрофического провала.
Клэйтон бесстрастно посмотрел на нее.
– Я высказал свое мнение.
– К дьяволу, – повторила Эл. – Люк, пойдем свяжемся с операторами станции наверху. Доктор Нельсон? Я хочу, чтобы вы оставались там, где я смогу вас найти.
– Буду в своей лаборатории, – заявил Клэйтон и повернулся к ним спиной. Размашистым шагом удаляясь от них по проходу, он напевал очередную детскую песенку: – Божья коровка, твой домик в огне, лети к своим детям, не то быть беде…
8
Люк и Пчелка последовали за Эл в складские помещения. Пролезли через жерло (на сей раз это далось легче). Эл поймала собаку, неловко вылетевшую из лаза, и та благодарно лизнула ее в лицо. Люк вылез последним. Они продолжили путь к проходному шлюзу. Эл повернула вентиль замка; послышалось ровное шипение, когда давление упало.
– Придержи эту дверь, Люк. Не хочу, чтобы нас снова заперли… – Эл оглянулась, и ее взгляд упал на использованный баллон для очистки воздуха. – Так, вот это пойдет. Пчелка, выбирайся!
Собака заколебалась – она пробыла в тоннеле бог знает сколько времени, – но все-таки покорно проскользнула в открывшийся проем. Эл поставила баллон между опускающейся переборкой и косяком. Люк вошел и отпустил дверь; та слегка смяла жестяную преграду, но так и не закрылась полностью – осталось хороших несколько дюймов зазора.
– Баллон удержит ее, – заключила Эл. – Если только кто-нибудь его не выбьет.
– Кому придет в голову такое делать?
Эл наклонила голову, приняв вид прикидывающего риски страхового агента.
– Знаешь, я провела много времени с Уэстлейком, – призналась она. – Мы с ним вместе тренировались. Восемь – десять часов в день. У большинства ученых голова либо в облаках, либо в собственной заднице. Уэстлейк был другим. Честным. Спокойным…
Эл пошла вперед по складскому тоннелю. Люк последовал за ней. Холод сразу сковал руки и ноги, как будто только и ждал возможности снова наброситься на него.
– Суть в том, – продолжала она, – что мы с Уэстлейком поладили. Твой брат и доктор Той казались мне чудиками, а Уэстлейк – нормальным. И даже спустившись сюда, он все еще оставался самым нормальным из троицы. Во всяком случае, поначалу. Впрочем, его нормальность была подозрительной…
– В каком смысле?
Эл развела руками, как бы ссылаясь на неумение объяснить, но все же попыталась:
– Тренировки были интенсивными. Они измотали всех, кроме твоего брата, но он вообще что-то вроде киборга, на мой взгляд. Я ожидала, что пребывание Уэстлейка здесь на нем как-то скажется. Доктору Тою тренировки плохо давались. Он мог сюда даже не попасть – мы едва не заменили его другой кандидатурой. Как я сказала раньше, чтобы подготовиться к глубине, недостаточно напрягать ум или мышцы. Ты либо подходишь по ряду параметров, либо – извини. Тою не давалась силовая составляющая подготовки, а доктор Уэстлейк не всегда справлялся с ментальной стороной. Поэтому мы были удивлены, увидев, что, когда он впервые спустился сюда, ему как будто стало… лучше? Он был на пике формы – силен, здоров, еще и весел. Что-то в нем изменилось – я не смогла бы сказать, что именно, но… возможно, это не были перемены к лучшему.
– Что ты имеешь в виду?
Они миновали развилку и пошли по протянувшемуся гусиной шеей переходу в сторону буферной зоны пристыковавшегося «Челленджера».
– Я имею в виду… он даже смотреть на людей стал по-другому. И двигался не так, как обычно, а как-то… резко. Камеры все это показывали – ну, прежде чем вышли из строя. Там, наверху, Уэстлейк имел представление о возможностях амброзии, но был настроен скептически. А как только спустился – его как подменили. На удаленных консультациях у психолога – поначалу их проводили каждые два дня – он только об амброзии и говорил. Он называл ее «чудо-материя», подумай только. Его охватила какая-то мания. А потом он ушел в самоволку. Перестал наблюдаться у психолога. Перестал появляться на камерах. Он просто в какой-то момент исчез. – Эл покачала головой. – И потом ты говоришь мне, что Уэстлейк бредил о дырах в стенах станции и прочей ерунде. Я не осуждаю… думаю, теперь я поняла. Люк, мне нужно спросить: когда ты спал здесь, внизу, тебе снились странные сны?
Шаги Люка затихли. Призрачные дети промчали над головой, топая в такт с быстрым биением его сердца.
– Значит, снились? – уточнила Эл.
– Да, – признался он наконец. – Кошмары. Такие, что хуже и не придумаешь.
Эл кивнула с мрачным выражением сочувствия и понимания.
Люк пересказал ей свой сон. Он доверял Эл, его воодушевляла ее прямота. Он поведал ей о Заке, об амброзии, о глазах. Он не рассказал, что случилось с его сыном в тот день в парке (поэтому сон не просто напугал его – он причинил ему боль), но даже жалел об этом. Казалось таким необходимым и приятным сбросить часть груза с плеч.
Он держал эпизод с лунатизмом при себе. Ему нужно было, чтобы Эл доверяла ему. Ей лучше верить, что у него все под контролем. Потому что, собственно, он взаправду держался молодцом – ну, по большей части молодцом – и не собирался ронять планку.
– Мне удалось заснуть на несколько минут, – сказала Эл. – Мне приснился кошмар, как и тебе. – Она прислонилась к стене перехода. Та будто промялась под очертания ее
