«Но тогда, – прошептал тихий голос у меня в голове, – может быть уже слишком поздно». Найтшейд может скрыться. Как только он покинет Вегас, возможно, нам будет его уже не найти.
Джуд не сможет отомстить за смерть Скарлет. Я не получу ответов о смерти матери.
Джуд, сидевший рядом, взглянул на портрет – заставил себя посмотреть на него.
– Ты делаешь то, что можешь, – сказал он, когда секунды молчания уже превратились в минуты, – чтобы твои дети были в безопасности. С самого момента их рождения… – Он посмотрел на очертания лица Найтшейда, совершенно обыкновенного на вид. – Ты хочешь их защитить. От ссадин на коленях, от разбитого сердца, от нахалов, которые толкают в грязь тех, кто младше, от худшего, что есть в тебе, и худшего, что есть в этом мире.
Этот человек убил твою дочь. Она умерла в муках, с вырванными ногтями, в судорогах…
– Бриггс спас мою жизнь. – Джуд заставил себя отвести взгляд от рисунка и повернулся ко мне. – Он спас меня, когда привел ко мне Дина.
Правая рука Джуда медленно сжалась в кулак. Он на мгновение закрыл глаза, а потом протянул руку к изображению человека, который убил его дочь, и перевернул его лицевой стороной вниз.
Ты делаешь то, что можешь, чтобы защитить своих детей.
Джуд пытался защитить меня. Джуд хотел, чтобы я отпустила это. Я вспомнила рыжую девочку, Бо Донована, семерых и Девять, символ, вырезанный на мамином гробе, цепочку убийств, которая тянулась сквозь годы и поколения.
Мне не нужна была ничья защита. Мне нужен Найтшейд. Мне нужны ответы.
Джуд отреагировал так, будто я произнесла это вслух.
– Тебе придется научиться хотеть чего-то сильнее, чем этого.
Дом – это не место, Кэсси. Дом – это люди, которые любят тебя сильнее всего. Стоя на крыльце, глядя на задний двор нашего убежища, я погрузилась в воспоминания. Позволила себе потеряться в них. Мне нужно было помнить. Нужно было, чтобы мама оставалась моей мамой – не телом, не костями, не жертвой – моей мамой.
Мы танцуем прямо там, на краю дороги. Ее рыжие волосы выбиваются из-под шарфа. Он обрамляет ее лицо, она двигается – необузданно, свободно, не думая ни о чем. Я кружусь на месте, расставив руки в стороны. Мир превращается в размытый поток цветного, черного и снежного. Она запрокидывает голову, и я делаю то же самое, высовываю язык.
Мы можем сбросить с себя прошлое. Мы можем проститься с ним в танце. Мы можем смеяться, петь и кружиться – всегда, вечно.
Несмотря ни на что.
Несмотря ни на что.
Несмотря ни на что.
Я не хотела забывать – ее улыбку, то, как она двигалась, как танцевала, словно никто ни видит, где бы мы ни были.
Я судорожно вдохнула и пожелала – отчаянно, яростно – не знать о том, что незнакомец мог посмотреть на нее и подумать: «Это она».
«Они следили за тобой, – подумала я. – Они выбрали тебя».
Я никогда не задавалась вопросом, почему убийца выбрал именно ее. Я вспомнила женщину, которую видела с Найтшейдом, – мать той девочки. Знает ли она, кто он? Я представила эту женщину и мысленно обратила к ней этот вопрос. Ты тоже одна из них? Тоже убийца?
Семь Мастеров. Пифия. И Девять. Я подумала о сотнях людей, которые приходили на мамины выступления. Семь Мастеров. Может, один из них был там? Увидел ее?
«Вы рассчитывали, что она пойдет с вами добровольно? – мысленно спросила я. – Вы пытались ее сломать? Она сопротивлялась?»
Я опустила взгляд на свои запястья, вспоминая, как в них впивались пластиковые стяжки. Я вспомнила, как за мной следили, как на меня охотились, как заманивали в ловушку. Я вспомнила нож Лок. Я вспомнила, как боролась – врала, манипулировала, дралась, бежала, пряталась – боролась.
Я была дочерью своей матери.
«Они не знали, с кем связались», – подумала я, по-прежнему представляя свою мать танцующей, бесстрашной и свободной. Мама и Лок выросли с жестоким отцом. Когда мама забеременела мной, она ушла из дома. Она оставила дом своего отца глубокой ночью и никогда не оглядывалась.
«Станцуй это».
Моя мама знала, что значит – выжить.
Открылась задняя дверь. Через несколько секунд Дин встал у меня за спиной. Я отклонилась назад, держа руки ладонями перед собой. Рассматривала запястья. Веббер тогда связал мне руки. Мама, они и тебе связали руки? Дали тебе шанс обрести свободу? Сказали тебе, что тебя ждет высшая цель?
Они убили тебя за то, что ты сопротивлялась?
К моменту, когда они тебя убили, хотела ли ты умереть?
– Я пытаюсь представить, – сказал Дин, – каково тебе. Но вместо этого… – Слова застревали у него в горле. – Я все представляю, будто вижу ее, выбираю ее, забираю ее… – Он резко замолчал.
Ты ненавидишь себя за то, что представляешь все это. Ты ненавидишь, как легко тебе поставить себя на место того – или тех, – кто убил мою мать.
Ты ненавидишь, что в этом вообще есть какой-то смысл.
– Я представляю, как забираю ее, – сказала я ему. – Я представляю, как меня забирают. – Я сглотнула. – Что бы ни представляла собой эта секта, у них есть какие-то правила. Есть ритуал, есть традиция, которая не терпит отклонений.
Семь Мастеров. Пифия. И Девять.
Дин безмолвно наклонился, обнимая меня. Взял мою правую руку в свою. Его большой палец погладил мое запястье, как раз там, где когда-то в кожу впивались стяжки Веббера.
Какая мать, такая и дочь…
Мысли смолкли, когда Дин поднял мое запястье к губам и нежно, безмолвно поцеловал кожу, которая когда-то была ранена. Он закрыл глаза. Я тоже закрыла глаза. Я ощущала его дыхание. Я дышала в такт с ним.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
– Тебе не нужно быть сильной прямо сейчас, – сказал Дин.
Я повернулась, открыла глаза, наши губы соприкоснулись. Нужно.
Я была дочерью своей матери – я была бойцом.
Я выгнула шею назад и чуть отстранилась от Дина. Нас разделяла буквально пара сантиметров.
– Вы бы галстук на дверь вешали, что ли. – Лия вышла на крыльцо, не выказывая совершенно никаких сожалений о том, что нас прервала. – На свободе серийные убийцы, ведется повсеместный розыск, а вам бы не помешало быть поосторожнее с демонстрацией чувств на публике.
Я сделала вывод, что никаких новостей по делу у Лии нет. Бриггс и Стерлинг не звонили. Найтшейд на свободе. ФБР ведет поиски.
– Лия. – Тон Дина отчетливо указывал на то, что ей следует покинуть территорию.
Лия проигнорировала его и сосредоточила внимание на мне.
– Я сказала Майклу, что пора ему вести себя как большой мальчик, – сообщила она. – Думаю, пережитый околосмертный опыт на какое-то время избавил его от желания катиться по наклонной, и, кроме того… – Лия посмотрела мне в глаза, – я сказала ему, что сейчас твоя очередь.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем она. Она пришла сюда ради меня. Майкл был здесь. Слоан – раздавленная горем – была здесь.
«Бриггс спас мою жизнь, – говорил Джуд. – Он спас меня, когда привел ко мне Дина».
Мне нужно было, чтобы Найтшейд оказался за решеткой. Мне нужны были ответы. Но, если я позволяла себе хотеть чего-то другого, было что-то, что нужно было мне еще сильнее. Дин и Лия, Майкл и Слоан. Дом – это люди, которые любят тебя сильней всего.
Всегда, вечно.
Несмотря ни на…
– Ребята. – Майкл застыл в дверях. У него за спиной я увидела Слоан. У нее под глазами залегли темные круги.
И тогда я поняла, что у них есть новости. Гулкий пульс, шум в ушах – я знала, что есть новости, и я в ужасе ждала, что скажет Майкл.
– Они его взяли.
Найтшейд.
Человек с того рисунка.
Они его взяли.
– А женщина? – услышала я словно издалека. Мой голос. Мой вопрос. – И девочка?
