– Он был вместе с технологом по размножению и одной из хирургических сестер, – объяснил Зигфрид. – Откровенно говоря, уже это нас удивило, ведь он всегда был таким размазней, или как вы, американцы, называете человека социально неумелого?
– Зануда, – подсказал Раймонд.
– Вот-вот, – согласился Зигфрид.
– И предположительно толчком к попытке побывать на острове послужил дым, от которого он весь извелся?
– Так считает Бертрам Эдвардс, – сказал Зигфрид. – И Бертрам подал хорошую идею. Мы намерены сообщить Кевину, что у нас рабочие наводили мост через ручей, который делит остров пополам.
– Но на самом деле их не было, – уточнил Раймонд.
– Разумеется, не было. Последние рабочие, которых мы посылали, были там, когда мы делали опору для раздвижного моста на материк. Да, и еще Бертрам посылал несколько человек, когда мы туда сотню клеток переправляли.
– Мне про клетки на острове ничего не известно. Вы что имеете в виду?
– В последнее время Бертрам носится с мыслью отказаться от идеи изолированного острова, – объяснил Зигфрид. – Он считает, что бонобо следует перевести в центр животных и как-то спрятать.
– Мне нужно, чтобы они оставались на острове, – отчеканил Раймонд. – Таково соглашение, которое я заключил с «Генсис». Если мы переведем животных в помещение, они могут закрыть программу. В конторе с ума сходят, когда речь заходит об огласке.
– Знаю, – сказал Зигфрид. – Именно это я и сказал Бертраму. Он понимает, но хочет оставить там клетки на всякий случай. Я никакого вреда в этом не вижу. По правде говоря, лучше быть готовыми к непредвиденным случайностям.
Раймонд нервно прошелся пятерней по волосам. Он слышать ничего не хотел ни о каких «непредвиденных случайностях».
– Я собирался вас спросить, как, по-вашему, нам следует поступить с Кевином и женщинами? – продолжал Зигфрид. – Но теперь, когда мы можем дать объяснение про дым, когда страху на них нагнали, думаю, ситуация уже под контролем.
– На остров они не попали, не так ли? – уточнил Раймонд.
– Нет, только на подступах побывали, – подтвердил Зигфрид.
– Мне не нравится даже то, что люди рядом что-то вынюхивают, – предупредил Раймонд.
– Я понимаю, – сказал Зигфрид. – Не думаю, что Кевин решится сунуться еще раз. По причинам, которые я уже приводил. Но, дабы дополнительно обезопасить себя, я на несколько дней оставляю там марокканского часового с отделением экватогвинейских солдат, если вы сочтете это целесообразным.
– Превосходно, – одобрил Раймонд. – И все же скажите, что вы сами думаете про дым над островом, если предположить, что Кевин на самом деле его видел.
– Я? – переспросил Зигфрид. – Меня вообще меньше всего беспокоит, что вытворяют эти животные. Только бы оставались там и были здоровыми. А вас это беспокоит?
– Ни в малейшей степени, – признался Раймонд.
– Может, стоит переправить туда связку футбольных мячей, – сказал Зигфрид. – У них всегда будет чем развлечься. – И он громко захохотал.
– Не думаю, что смех тут уместен, – раздраженно выговорил Раймонд. Зигфрида он недолюбливал, хотя и ценил дисциплинирующий стиль его управления. Раймонд представил себе, как директор сидит у себя за столом в окружении чучел из охотничьих трофеев, за столом, украшенным черепами...
– Вы когда прилетите за пациентом? – перебил его мысли Зигфрид. – Мне доложили, что он фантастически быстро поправляется и готов к выписке.
– Я тоже об этом слышал, – откликнулся Раймонд. – Созвонюсь с Кембриджем, и как только самолет «Генсис» будет в нашем распоряжении, я прилечу. День-другой это займет.
– Предупредите меня, – сказал Зигфрид. – Я пошлю машину в Бату, пусть ждет вас там.
Раймонд повесил трубку и облегченно вздохнул. Он был доволен, что позвонил в Африку, поскольку часть его нынешних бед была вызвана встревожившим сообщением Зигфрида о том, что возникла проблема с Кевином. Приятно сознавать, что меры для ликвидации кризиса уже приняты. По правде говоря, Раймонд считал, что если бы ему удалось выбросить из головы фото, запечатлевшее, как он склонился над телом Синди Карлсон, он снова ощутил бы себя в своей тарелке.
Глава 13
6 марта 1997 г.
Полдень
Кого, Экваториальная Гвинея
Кевин потерял всякое представление о времени, но стук в дверь прервал его неусыпное бдение перед экраном компьютера, в которое он был погружен вот уже несколько часов. Открыв дверь лаборатории, он сразу услышал приветствие Мелани, проскочившей в помещение. С собой она несла большой бумажный пакет.
– Ваши сотрудники где? – спросила она.
– Я им дал отгул, – ответил Кевин. – Сегодня все равно все из рук валилось и ничего путного сделать было нельзя, вот я и велел им понежиться на солнышке. Сезон дождей был затяжной, а вернется – мы и заметить не успеем.
– Где Кэндис? – Мелани опустила свою ношу на лабораторную стойку.
– Не знаю. Я с ней не виделся и не говорил с той поры, как мы утром высадили ее у клиники.
Ночь у них была долгой. Больше часа просидели в холодильнике патологии, прежде чем Мелани уговорила Кевина с Кэндис потихоньку добраться до кабинета, выделенного ей в центре животных. Там они и просидели почти без сна до самой смены дежурных рано поутру. Смешавшись с толпой пришедших и уходивших сотрудников, они вышли из здания и без происшествий добрались до Кого.
– Как с ней связаться, знаете? – спросила Мелани.
– Полагаю, надо просто позвонить в клинику и попросить передать ей, чтобы перезвонила, – предложил Кевин. – Если она, конечно, не у себя в номере в гостинице, а я полагаю, что именно так оно и есть, принимая во внимание хорошее состояние Горация Винчестера.
Гостиницей называли палаты, отведенные для временно пребывающего в клинике персонала. Она являлась частью клинико-лабораторного комплекса.
– Верно замечено! – похвалила Мелани.
Сняв трубку, она попросила соединить ее с номером Кэндис. Кэндис ответила после третьего звонка: ясно было, что она спала.
– Мы с Кевином собираемся на остров, – безо всякого предисловия заговорила Мелани. – Хочешь с нами пойти или здесь останешься?
– Вы о чем это говорите? – занервничал Кевин.
Мелани знаком велела ему помалкивать.
– Когда? – спросила Кэндис.
– Как только ты сюда доберешься. Мы у Кевина в лаборатории.
– Мне добрых полчаса понадобится. Надо душ принять.
– Мы подождем, – сказала Мелани и повесила трубку.
– Мелани, вы что, с ума сошли? – Кевин почему-то перешел на шепот. – Нам надо выждать, чтобы все улеглось, прежде чем еще раз попытаться попасть на остров.
– Эта девушка так не считает, – произнесла Мелани, ткнув себя пальцем в грудь. – Чем раньше мы отправимся, тем лучше. Если Бертрам обнаружит пропажу ключа, он запросто сменит замок, а мы, значит, опять окажемся на исходной позиции. Кроме того, как я уже говорила вчера, у них расчет на то, что мы перепуганы до смерти. Если мы отправимся прямо сейчас, то застанем их врасплох.
– Не думаю, что я гожусь для такого, – признался Кевин.
– Ой ли? – В голосе Мелани зазвучали презрительные нотки. – Послушайте, а не вы ли с вашим беспокойством всю эту кашу заварили? Теперь я тоже обеспокоена, и по-настоящему. Сегодня утром я видела еще одно косвенное свидетельство.
– Какое? – насторожился Кевин.
– Я побывала во внешнем загоне для бонобо у центра животных. Не волнуйтесь, я постаралась, чтобы никто меня не заметил. Больше часа потратила, но отыскала-таки мамашу с одним из наших детенышей.
– И? – Уже спросив, Кевин вовсе не был уверен, что ему хочется услышать эту историю до конца.
– Детеныш ходил повсюду на задних конечностях... как вы, как я... и так все время, пока мне удалось понаблюдать, – рассказала Мелани. В ее темных глазах мерцали всполохи гнева. – То, что мы привыкли звать забавной повадкой, на самом деле оказалось нормальным поведением двуногого.
Кевин кивнул и отвел глаза. Напористость Мелани лишала его присутствия духа, история же, рассказанная ею, только усугубляла его собственные опасения.
