– Что я могу сказать? – ответил он. – Хороший вкус – это у нас семейное.
Подтекст этих слов ошеломлял.
Слоан нахмурилась.
– Количество вкусовых сосочков у человека наследуется, но это не влияет на предпочтения в искусстве или развлечениях, насколько мне известно.
Селин даже не растерялась.
– Мозговитая, – непринужденно провозгласила она. – Одобряю.
Слоан помолчала несколько секунд.
– Большинство не одобряют.
У меня защемило сердце от того, как просто и прямо Слоан это произнесла.
С нехарактерной для нее осторожностью Селин взяла Слоан под руку.
– Как насчет того, чтобы ты попробовала поймать мне золотую рыбку?
Слоан явно не знала, как отвечать, так что она выбрала путь наименьшего сопротивления.
– У золотых рыбок нет желудков и век. А диапазон их внимания на самом деле в одну целую девять десятых раз больше, чем у среднего человека.
Пока Селин вела Слоан к ярморочным развлечениям, я последовала за ними, но Майкл придержал меня.
– С ней все будет нормально, – сказал он. – Селин… – Он не договорил, а потом сказал уже другое: – Я ей доверяю.
– Хорошо, когда есть кто-то, кому ты можешь доверять. – Голос Лии не звучал резко, но это ничего не значило. Она была более чем способна спрятать бритву в сладостях.
– Я никогда не говорил, что ты можешь мне доверять, – огрызнулся Майкл. – Я сам себе не доверяю.
– Может, я имею в виду, что ты можешь мне доверять. – Лия покрутила в пальцах кончики своих густо-черных волос, из-за чего эти слова прозвучали скорее как шутка. – А может, я имею в виду, что ты абсолютно точно не можешь мне доверять, потому что я буду мстить тебе – креативно и все более абсурдно.
Закончив эту несколько пугающую фразу, Лия взяла под руку Дина так же, как Селин до этого взяла Слоан.
– Дини, я вижу американские горки, на которых написано мое имя. Поиграем?
Лия редко о чем-то просила Дина. И он не собирался ей отказывать. Оба отделились от группы, и я подавила порыв последовать за ними.
– И вот, – пробормотал Майкл, – их осталось двое.
Мы пошли к зеркальному дворцу.
– Ты старательно пытаешься не анализировать меня, – прокомментировал Майкл, пока мы пробирались через похожие на лабиринт помещения.
– Что меня выдало?
Он постучал двумя пальцами по моему виску, а затем показал на наклон моего подбородка. Мы прошли мимо серии изогнутых зеркал, которые искажали наши отражения, растягивали и сжимали их, так что цвета моего отражения пересекались с его очертаниями.
– Я сэкономлю твои силы, Колорадо. Я человек, который стремится к тому, чего не может получить, чтобы доказать себе, что не заслуживает того, к чему стремится. И я имею неприятную для человека с моими способностями склонность не видеть того, что находится у меня под носом.
Я читала между строк.
– Ты понятия не имел. Про Селин. О том, кто ее отец.
– И все же в тот момент, когда она это сказала, это прозвучало абсолютно логично. – Майкл помолчал, затем рискнул произнести вслух слова, которых избегал: – У меня есть сестра.
Я поймала собственное отражение в другом зеркале. Из-за искривления мое лицо становилось более круглым, а тело уменьшалось. Я вспомнила, как Лаурель смотрела на качели. У меня тоже есть сестра.
– Опущенные уголки рта, напряженная шея, расфокусированный взгляд, направленный на что-то, что не находится здесь и сейчас. – Майкл помолчал. – Ты сегодня виделась со своей сестрой, и никакие скандалы в семействе Таунсендов не заставят себя забыть о том, что ты увидела.
Мы прошли через зеркальный дворец и снова вышли на прогулочную дорожку. Я хотела ответить Майклу, но прикусила язык, увидев Селин. В руках у нее был круглый аквариум.
– Слоан выиграла золотую рыбку, – прокомментировал Майкл.
– Слоан выиграла нам всем по золотой рыбке, – уточнила Селин. – Она невероятно хороша в ярмарочных развлечениях. «Хорошо рассчитывает» или вроде того.
Я сама кое-что рассчитала и решила, что Майклу нужно поговорить с Селин, хочет он того или нет. А мне нужно убраться подальше от зеркал и воспоминаний, от внезапной мысли о том, что до следующей даты Фибоначчи осталось меньше тридцати шести часов.
Я обнаружила Слоан сидящей у колеса обозрения в окружении круглых аквариумов. Я села рядом с ней. О чем бы ни говорили Майкл и Селин, мне не было этого слышно за музыкой, которая сопровождала вращение колеса.
«Колесо вращается, – услышала я тихий шепот в своей памяти. – По кругу, по кругу».
Слоан, сидевшая рядом, что-то напевала. Сначала мне показалось, что она подпевает музыке, но потом я осознала, что она снова и снова повторяет те же семь нот.
Песня Лаурель.
По рукам пробежали мурашки.
– Слоан… – Я хотела попросить ее остановиться, но что-то в ее лице заставило меня замолчать.
– Семь нот, шесть из них разные. – Слоан смотрела на колесо обозрения, наблюдая за его вращением. – Ми-бемоль, ми-бемоль, ми, ля-бемоль, фа-диез, ля, си-бемоль. – Она помолчала. – Что, если это не песня? Что, если это шифр?
Глава 22
Семь. Я знаю семь. Слова Лаурель проигрывались в моей голове снова и снова, когда мы подъехали к дому и я заметила, что рядом с ним припарковано еще несколько автомобилей – несколько. Свет внутри горел, и не только на кухне, но на всем первом этаже.
Что-то не так.
Я выскочила из машины еще до того, как Майкл ее остановил. По пути к входной двери я пробежала мимо трех агентов. Агент Вэнс. Агент Старманс. Я не сразу вспомнила третьего – это был один из тех, кто охранял Лаурель.
Нет.
Я ворвалась внутрь и увидела Бриггса, который разговаривал с еще одним агентом. Со спины я не могла разглядеть черты лица последнего и еще убеждала себя, что зря себя накручиваю. Убеждала себя, что не узнаю его.
Убеждала себя, что с Лаурель все в порядке.
А потом он повернулся. Нет. Нет, нет, нет…
– Кэсси. – Агент Бриггс заметил меня и протолкнулся мимо второго мужчины. Агент Моррис. Память подсказала имя. Агент Моррис и агент Сайдс. Два агента, которых назначили охранять мою сестру.
«Это слишком опасно, Кэсси, – сказала агент Стерлинг, когда объясняла, почему недавняя встреча с сестрой должна стать последней. – Для тебя. Для Лаурель».
– Где она? – спросила я, ощущая, что меня трясет от напряжения. Какая-то часть меня осознавала, что Бриггс положил руку мне на плечо. Какая-то часть меня осознавала, что он отвел меня в другую комнату.
– Здесь оба агента из охраны Лаурель, – произнесла я сквозь стиснутые зубы. – Они должны быть в укрытии. С ней.
Мой взгляд метнулся в сторону, словно я ожидала обнаружить Лаурель рядом с Бриггсом. Словно я могу обнаружить ее, если буду высматривать достаточно упорно.
– Кэсси. Кассандра. – Бриггс слегка сжал пальцы на моем плече. Я едва это ощущала. Я даже не осознала, что сопротивляюсь, лихорадочно отталкиваю его, пока он не обхватил меня руками.
– Что случилось? – спросила я. Голос казался чужим. Словно не принадлежал мне. – Где Лаурель?
– Ее нет, Кэсси. – Это Бриггс привел меня в программу. Из всех взрослых, с которыми мы имели дело, он был самым сосредоточенным, самым целеустремленным, готовым использовать свой авторитет.
– Ее нет – то есть она исчезла? – спросила я, застыв. – Или нет – то есть умерла?
Бриггс ослабил хватку, но не отпустил меня.
– Исчезла. Несколько часов назад нам сообщила ее охрана. Мы объявили оранжевую тревогу, заблокировали все окрестные дороги, но…
Но это не помогло. Вы ее не нашли.
– Она у них. – Я заставила себя произнести это вслух. – Я обещала ей, что она никогда туда не вернется. Я обещала ей, что она будет в безопасности.
– Это не твоя вина, Кэсси, – сообщил мне Бриггс, касаясь моего подбородка и заставляя меня посмотреть на него. – Эта программа – моя ответственность. Вы – моя ответственность. Это я согласился забрать Лаурель к нам.
