– Ничего страшного, – заметил Кевин. – Только вот ужин уже готов.
– Фантастика! – воскликнула Кэндис. – Я умираю с голоду.
– Я тоже, – подала голос Мелани, нагибаясь и стаскивая туфли. – Надеюсь, вы не против, если я босая похожу. У меня по дороге сюда туфли малость промокли.
– И у меня тоже, – сообщила Кэндис, следуя примеру подруги.
Кевин, жестом пригласив женщин в столовую, повел их за собой. Эсмеральда накрыла всего один конец стола, за которым спокойно разместилось бы двенадцать персон. Небольшая скатерть покрывала место, где были расставлены блюда и приборы. Горели свечи в стеклянных подсвечниках.
– Как романтично! – восхитилась Кэндис.
– Надеюсь, вина нам тоже подадут, – сказала Мелани, усаживаясь на ближайшее к ней место.
Кэндис обошла вокруг и села напротив Мелани, оставив место во главе стола для Кевина.
– Белого или красного? – спросил Кевин.
– Любого цвета, – ответила Мелани и засмеялась.
– Чем нас угощают? – поинтересовалась Кэндис.
– Местной рыбой.
– Рыба! Как это в струю! – заметила Мелани, отчего обе женщины расхохотались до слез.
– Я не понял, – признался Кевин, чувствуя, что в компании этих двух женщин он и половины разговора не улавливает.
– Потом объясним, – справившись со смехом, выговорила Мелани. – Несите вино. Это важнее.
– Давайте выпьем белого, – предложила Кэндис.
Кевин отправился на кухню и взял вино, которое заранее поставил в холодильник. Он старался не смотреть на Эсмеральду, обеспокоенный тем, что та могла подумать о подвыпивших женщинах, которых он принимал у себя в гостях. Сам Кевин не знал, что и подумать.
Открывая вино, он слышал, как они вели оживленный разговор, перемежая его смехом. Хорошо то, напомнил он себе, что в присутствии Мелани и Кэндис никогда не наступало неловкое молчание.
– И какое же вино нам подают? – спросила Мелани, увидев входящего Кевина. Тот показал ей этикетку на бутылке. – Ну что ж! – воскликнула она с показным высокомерием. – Похоже, нам сегодня везет.
Кевин понятия не имел, что за вино он вытащил из своей коллекции винных бутылок, но ему было приятно, что Мелани его выбор оценила. Он разлил вино, и тут появилась Эсмеральда, неся первое блюдо.
Ужин необычайно удался. Даже Кевин стал чувствовать себя свободнее после того, как попробовал отдавать должное вину наравне с женщинами. Где-то посреди застолья ему пришлось еще раз наведаться на кухню за новой бутылкой.
– Вы себе представить не можете, кто еще сидел в курятнике «У цыпочек», – заговорила Мелани, когда с закусками было покончено. – Наш бесстрашный вождь Зигфрид.
Кевин поперхнулся вином. Отирая лицо салфеткой, спросил:
– Вы, надеюсь, с ним не разговаривали?
– Избежать этого было бы трудно, – усмехнулась Мелани. – Он вежливо спросил, нельзя ли ему к нам присоединиться, и даже выставил всем по рюмашке, не только нам, но и ребятам из автомастерской.
– На самом деле, вел себя как сущая очаровашка, – прибавила Кэндис.
Кевин почувствовал, как мороз пополз по спине. Вторым сегодняшним испытанием, напугавшим не меньше первого, стало для него посещение конторы Зигфрида. Едва они успели унести ноги и головы от экватогвинейских солдат, как Мелани настояла, чтобы они зарулили к управляющему. Все доводы Кевина, пытавшегося отговорить ее, в расчет приняты не были.
«Я не собираюсь мириться с подобным к себе отношением», – сердито бормотала Мелани, поднимаясь по лестнице. Она и не подумала ни о чем спрашивать Аурильо, а на всех парусах влетела в кабинет Зигфрида и потребовала, чтобы тот лично позаботился о ремонте ее машины. Кэндис стояла рядом с Мелани, а Кевин держался сзади, наблюдая за всем из-за стола Аурильо. «В прошлый раз я потеряла солнцезащитные очки, – заявила Мелани. – И мы поехали их искать, так нас опять обстреляли!»
Кевин ждал, что Зигфрид выйдет из себя. Но, напротив, тот тут же стал извиняться, сказал, что солдат туда послали, чтобы они никого не подпускали к острову, что они не имели права открывать огонь. Зигфрид согласился не только привести в порядок машину Мелани, но и дать ей на время ремонта другую. Еще пообещал приказать солдатам прочесать то место и поискать утерянные очки.
Эсмеральда внесла десерт. Женщины довольно переглянулись: блюдо было приготовлено из растущего здесь какао.
– О том, что сегодня случилось, Зигфрид говорил? – спросил Кевин.
– Он опять извинялся, – ответила Кэндис. – Сказал, что говорил с марокканским гвардейцем, и уверял нас, что больше никакой пальбы не будет. А если еще кто забредет к мосту, то их просто остановят и объяснят, что в том районе гулять не разрешается.
– Хотелось бы верить, – произнес Кевин, – но при том восторге, с каким дети, которых считают солдатами, хватаются за оружие, вряд ли такое возможно.
Мелани рассмеялась:
– Кстати, о солдатиках. Зигфрид сказал, что они потратили много часов, разыскивая несуществующие очки. Так им и надо!
– Еще он спросил, не хотим ли мы побеседовать с кем-нибудь из рабочих, которые были на острове и жгли там ветки и всякий сор, – сказала Кэндис. – Представляете?
– А вы что ответили?
– Сказали ему, что этого не нужно. То есть мы не хотим, чтобы он думал, будто мы все еще из-за дыма маемся, и уж точно не хотим, чтобы он думал, будто мы собираемся побывать на острове.
– Так мы и не собираемся, – сказал Кевин. И посмотрел на женщин, которые вдруг стали заговорщицки улыбаться друг другу. – Разве нет?
Сам Кевин, дважды обстрелянный, считал это более чем убедительным доводом в пользу того, что ни о каком посещении острова и речи быть не может.
– Вы не поняли, почему мы рассмеялись после ваших слов, что на ужин у нас будет рыба, – заговорила Мелани. – Помните?
– Да-а, – протянул несколько встревоженный Кевин. Он вдруг остро ощутил, как не понравится ему то, о чем собиралась поведать Мелани.
– А смеялись мы потому, что все время после полудня провели в разговорах с рыбаками, что заходят в Кого пару раз в неделю, – сказала Мелани. – Может быть, как раз с теми, что поймали рыбину, которую мы только что съели. Сами они из городка под названием Акалайонг, что в десяти – двенадцати километрах к востоку отсюда.
– Я знаю этот городок, – вздохнул Кевин. Когда-то он служил перевалочной базой для тех, кто следовал из Экваториальной Гвинеи в Кокобич, что в Габоне. Курсировали там, перевозя пассажиров, узенькие, снабженные подвесным мотором лодчонки, называвшиеся пирогами.
– Мы взяли у них лодку на два-три дня, – гордо возвестила Мелани. – Так что нам и нужды нет даже близко подходить к мосту. Мы навестим остров Франчески с моря.
– Без меня, – подчеркнуто твердо сказал Кевин. – Сыт по горло. Откровенно говоря, по-моему, нам просто повезло, что мы остались живы. Если вы, молодцы, желаете поехать, езжайте! Я же знаю: что бы я ни говорил, все равно вы всегда делаете по-своему.
– Ого, вот это здорово! – не скрывая насмешки, воскликнула Мелани. – А вы и сдались! Если так, то как вы намерены выяснить, не создали ли мы с вами расу пещерных людей? Ведь это вы, между прочим, первым забили тревогу и всех нас переполошили.
Мелани и Кэндис смотрели на Кевина во все глаза. Несколько минут никто не проронил ни слова. Стали слышны ночные звуки джунглей, которые до этого не долетали до их слуха.
Чувствуя себя все более и более неловко, Кевин наконец прервал молчание:
– Пока я не знаю, что намерен делать. Что-нибудь придумаю.
– Черта с два вы придумаете! – выпалила Мелани. – Вы уже говорили, что единственный способ выяснить, кто такие эти животные, это побывать на острове. Ваши ведь слова. Забыли уже?
– Нет, не забыл. Просто тут... в общем...
– Ладно, – снисходительно махнула рукой Мелани. – Если вы такая цыпочка, что трусите поехать и разобраться, что вы налудили своим генетическим паяльником, – прекрасно! Мы рассчитывали, что вы отправитесь с нами, поможете в пироге управлять мотором, но – пусть себе! Мы с Кэндис управимся. Правда, Кэндис?
