Остро чувствуя присутствие Грэйсона и четко осознавая, что за мной пристально наблюдают, оценивая каждое мое движение, я взялась за столешницу и подняла ее. Внутри обнаружился потайной отсек. Тоже пусто. Как и в случае с ящичками, я ощупала стенки и дно отсека и нашла у правого края небольшой выступ. Осмотрела отсек повнимательнее, оценивая расстояние между выступом и стенкой. Дюйма полтора, а то и два. Под ним вполне мог уместиться тайничок.
Я снова провела рукой по выступу, гадая, что же с ним делать. Может, это просто шов, стык двух деревянных фрагментов. А может… Я с силой надавила на выступ, он поддался, а потом резко подскочил вверх. Я сняла эту маленькую «заслонку», и под ней и впрямь обнаружился тайничок. Внутри лежал брелок для ключей, вот только ключа на нем не было.
Он был пластмассовый, отлитый в форме цифры «один».
Глава 66
Восемь. Один. Один.
Той ночью я снова ночевала в спальне Либби. В отличие от нее самой. Я попросила Орена уточнить у ее охранников, действительно ли она на территории поместья и все ли с ней в порядке.
Оказалось, что так – но где она пропадает, Орен уточнять не стал.
Ни Либби, ни Макс. Я осталась совсем одна – пожалуй, за все время, проведенное здесь, я еще не ощущала одиночества настолько остро. Джеймсон тоже пропал. Мы с ним не виделись с самого утра, когда он уехал в школу. И Грэйсона след простыл. Он ушел вскоре после того, как мы отыскали новую подсказку.
Один. Один. Восемь. Вот о чем надо было думать в первую очередь. Три цифры, подтвердившие, что дерево Тоби в Блэквуде было просто деревом. Если в лесу и есть четвертая цифра, мы пока ее не нашли. И, судя по брелоку, эта самая цифра может обнаружиться где угодно и в любом формате – необязательно, что ее вырезали ножом на стволе.
Глубокой ночью, почти забывшись сном, я услышала шаги. Но где? Внизу? Позади? За окном выл ветер. В памяти еще не отгремело эхо выстрелов. Кто его разберет, что таится за стенами?
Уснула я только на рассвете. И мне приснилось, что я сплю.
– Есть у меня одна тайна, – говорит мама, беспечно плюхаясь на мою кровать, и я просыпаюсь. – Слушаю твои догадки, доченька, которой сегодня исполнилось целых пятнадцать!
– А я не играю, – ворчу я в ответ, натягивая одеяло на голову. – Все равно ведь никогда не угадываю.
– А я дам тебе подсказку, – заманивает меня мама. – Раз уж у тебя сегодня праздник. – Она стягивает с меня одеяло и ложится рядом со мной, на мою же подушку. Ее улыбка заразительна.
Я больше не могу ей сопротивляться и улыбаюсь в ответ.
– Ну ладно. Давай свою подсказку.
– Есть у меня одна тайна… о том дне, когда ты появилась на свет.
Проснулась я с головной болью оттого, что мой адвокат поднял на окнах жалюзи.
– Проснитесь и пойте! – провозгласила Алиса с жаром и уверенностью адвоката, выступающего на суде.
– Уходите, – проворчала я и, в точности как в недавнем сне, натянула одеяло на голову.
– Мне очень жаль, – проговорила Алиса, хотя тон свидетельствовал об обратном. – Но вам и впрямь надо вставать.
– Ничего мне не надо, – проворчала я. – Я ведь миллиардер.
Несложно было предугадать, какой эффект произведут на Алису эти слова.
– Если помните, – с нескрываемым удовольствием начала она, – я, чтобы только минимизировать ущерб от вашей недавней импровизированной пресс-конференции, организовала вам выход в свет на выходные. И сегодня вечером на благотворительном мероприятии вы наконец явите себя техасскому обществу.
– Я ночью, считай, глаз не сомкнула, – сказала я, решив надавить на жалость. – В меня стреляли!
– Мы раздобудем вам витамин C и обезболивающее. – Алиса была непреклонна. – А через полчаса мы выезжаем в магазин, за нарядом. В час у вас тренинг по общению с прессой, а в четыре – укладка и макияж.
– Может, перенесем, а? – предложила я. – Раз уж тут такое дело и меня хотят убить.
– Орен выписал нам разрешение на выезд с территории, – заявила Алиса и многозначительно на меня посмотрела. – У вас осталось двадцать девять минут. – Она задержала взгляд на моих волосах. – И уж постарайтесь выглядеть на все сто. Буду ждать в машине.
Глава 67
Орен сопроводил меня до машины. Внутри уже ждала Алиса и еще два охранника – но ими дело не ограничилось.
– Я же знаю, что ты собиралась взять меня с собой! – заявила Тея вместо приветствия. – Когда речь заходит о модных бутиках, Тея всегда тут как тут!
Я посмотрела на Орена в надежде, что он высадит ее из машины. Этого не произошло.
– А еще… – дерзко шепнула мне она, пристегиваясь ремнем безопасности, – нам надо поговорить о Ребекке.
* * *
Сиденья в джипе были расположены в три ряда. На переднем сидели Орен и второй охранник. Алиса и третий – на заднем. Мы с Теей оказались посередине.
– Что ты сделала с Ребеккой? – спросила Тея шепотом, убедившись, что остальные пассажиры машины не слишком внимательно прислушиваются к нашему разговору.
– Ничего я с ней не делала.
– Готова поверить, что ты угодила в ловушку Джеймсона Хоторна не для того, чтобы ворошить воспоминания о его отношениях с Эмили, – проговорила Тея, которой, по всей видимости, казалось, что это более чем великодушно с ее стороны. – Но тут моя щедрость заканчивается. Ребекка безумно красивая, но слезы ее портят. А я прекрасно знаю, как она выглядит после того, как проплачет всю ночь напролет. Уж не знаю, в чем там причина, но точно не в одном Джеймсоне. Что произошло в коттедже?
Ребекка знает о стрельбе. Но ей строго-настрого запретили об этом рассказывать. Я судорожно обдумывала слова Теи. Из-за чего же она плакала?
– Кстати, о Джеймсоне. – Тея решила сменить тактику. – Он тоже ходит как в воду опущенный, и, судя по всему, за это тоже можно поблагодарить тебя.
Как в воду опущенный? Сердце взволнованно затрепетало – а что, если… – но я отмахнулась от этой мысли, не дав ей развернуться.
– За что ты его терпеть не можешь? – спросила я.
– А ты за что терпишь?
– Что ты вообще тут забыла? – нахмурившись, спросила я. – Не в машине, – поспешно уточнила я, пока Тея не успела ввернуть свое замечание про модные бутики, – а в Доме Хоторнов. Зачем Зара вместе с твоим дядюшкой заманили тебя сюда? Что они тебе поручили?
Зачем подбираться ко мне поближе? Что им нужно?
– А с чего ты взяла, что мне что-то поручали? – переспросила Тея. По ее манере держаться и тону было более чем очевидно, что она привыкла быть хозяйкой положения и не собиралась отказываться от этой роли.
Ну что ж, все когда-то бывает впервые, подумала я, но не успела я изложить ей свои соображения, как машина остановилась у бутика, и папарацци окружили нас шумной, внушавшей клаустрофобию толпой.
Я откинулась на спинку сиденья.
– У меня в шкафу, считай, целый торговый центр, – сказала я, метнув в Алису оскорбленный взгляд. – Если бы мне разрешили надеть то, что уже там висит, не пришлось бы участвовать в этом цирке.
– В этом-то все и дело, – ответила Алиса. Орен вышел из машины, и рев журналистов стал громче.
Ей важно было, чтобы меня увидели – только так можно взять ситуацию под контроль.
– Улыбнись поприветливее, – прошептала мне на ухо Тея.
* * *
Бутик, выбранный Алисой для этого тщательно срежиссированного представления, был из тех магазинчиков, где все платья продавались в единственном экземпляре. Ради меня его на время закрыли для других посетителей.
– Зеленое! – Тея сняла с вешалки длинное вечернее платье. – Изумрудное, под цвет твоих глаз.
– Они у меня зеленовато-карие, – осадила ее я и повернулась к консультантке. – А у вас, случайно, нет платьев с вырезом поменьше?
– Так вы не любите глубокое декольте? – поинтересовалась консультантка с такой нарочитой снисходительностью в тоне, что у меня почти не осталось сомнений, что на самом деле она яростно меня осуждает.
