привлечь внимание Фрэнсиса, дергая его за рукав. Но тот увлекся беседой и не замечал ее.
Я спросила у своего нового друга, кто такой Фрэнсис. Он посмотрел на меня с искренним недоумением. Фрэнсис Джеймс Харт – он же практически Керуак[5]! Как я могу его не знать? Откуда я – с Луны? В ответ на это у меня вырвался смешок: так уж и Керуак? Фрэнсис поймал мой взгляд и улыбнулся, не торопясь ни подтвердить, ни опровергнуть мои сомнения. В этот момент в моей сумке зазвонил телефон – и даже не нужно было гадать, кто это. Конечно Ира. Хватилась меня и звонила, чтобы, как всегда, извиниться за бестактность, хотя сама искренне не понимала, что сделала не так. Ведь она желала мне добра. Это правда. Она любила меня и желала добра. А я поцеловала ее мужа. Черт.
Однако это была не Ира. Звонил Ростик. Я вздохнула, попыталась заставить себя ответить, но не смогла. Мне хотелось побыть одной. Даже не так. Мне хотелось побыть кем-нибудь, кроме себя. И толпа незнакомцев в баре, казалось, создавала самую подходящую для этого обстановку. Вздохнув, я убрала телефон в сумку и принялась снова разглядывать людей. Прислушиваться к разговорам. На Ирином празднике все говорили в основном о покупке недвижимости, инфляции, планах на отпуск и подобных невыносимо скучных для меня вещах. Притом почти каждая реплика заключала в себе тщательно завуалированное, будто бы случайное хвастовство. «Хорошо, что мы успели купить ту виллу». «Хорошо, что деньги работают, а не лежат и дешевеют». Кто-то сказал даже – конечно, шутя, – что в такое время, как наше, выгоднее всего иметь долги. Я засмеялась – впервые за вечер – искренне, громко, подумав о двух своих выпотрошенных кредитках, по которым должна отправить, изловчившись, минимальные платежи в текущем месяце.
За этим столом разговоры велись другие. О смерти какого-то общего друга. О треках из музыкального автомата. О битниках, которые пили в этом баре в пятидесятые. Кто все эти люди? Точнее, кто – этот человек, который собрал вокруг себя столь странную компанию? Я опять посмотрела на Фрэнки. Почувствовав мой интерес, он взглянул на меня и улыбнулся, продолжая кивать своему собеседнику.
Телефон снова зазвонил. На этот раз Гамлет, но у меня все так же не имелось желания отвечать. Я доберусь домой на такси, ночью, когда все уже лягут спать, чтобы отложить объяснения на завтра. Другой вариант: если стыд будет слишком сильным, то просто утоплюсь в заливе.
Я ощутила затылком чей-то напряженный взгляд, обернулась и увидела Фрэнсиса. Он смотрел на меня, склонив голову набок. На его губах играла смутная полуулыбка, которую можно было трактовать по-разному: от предложения пойти к нему домой до замечания насчет моих хамских манер за столом, куда он меня не приглашал. Скорее всего, второе…
– Отсюда нас выгоняют, уже почти полночь. Не хотите поехать ко мне, в Мори Пойнт?
– К вам? – У меня вырвался невольный смешок. Все так просто. Все всегда так просто.
– Разумеется, не вы одна. – Он кивнул в сторону своей спутницы и остальных гостей. – Просто я вдруг подумал, что вы выглядите как человек, которому совсем не хочется домой. Большинство из нас здесь такие.
– В этом баре?
– В Калифорнии.
Пока он говорил, я невольно пыталась угадать, откуда он родом – в его акценте слышалось много всего: американский юг и лето переливались в широкие английские гласные. Он явно видел мир, немало путешествовал. Сколько всего нужно пережить, чтобы заработать эти морщинки в уголках глаз? Он – настоящий писатель, не то что я, самозванка, создавшая только одну книгу. Как я могла подумать, что он предложит мне переспать с ним! Теперь, понимая, что его интерес ко мне вызван, скорее, сочувствием, я хотела сказать ему что-то обидное. Но в этот момент у меня в сумке опять зазвонил телефон.
– Простите.
– Отвечайте, если вам нужно, – сказал он и отвернулся, так как его кто-то окликнул.
Я стояла, сжимая телефон в руке.
– Не нужно, – бросила я ему в спину.
– Так что? Вы в деле? – Его прозрачные голубые глаза сочились скрытым где-то глубоко внутри августовским солнцем.
– Это правда, что Чарли Мэнсон начинал свою карьеру поблизости отсюда? – зачем-то спросила я.
– Понятия не имею. – Он посмотрел на меня с искренним удивлением.
– Хорошо. Будь вы серийным убийцей, то знали бы точно все факты о своем знаменитом коллеге.
– Не пойму, хотели ли вы меня оскорбить или так пошутили. Спишем это на трудности перевода. Такси уже приехало, вы можете выходить. Мне же нужно решить один вопрос.
Этим вопросом была его спутница, которая задремала в углу на диване. Он сел рядом с ней и попытался разбудить, поглаживая по руке. Приоткрыв глаза, она наклонилась к нему и стала что-то нашептывать, касаясь губами мочки его уха. Поверх ее плеча Фрэнки смотрел прямо на меня и улыбался. Что ж, это подонок другого калибра, на голову выше своего юного почитателя с колечком в губе. К тому же писатель. Я улыбнулась ему в ответ и вышла на улицу.
В этот момент кто-то взял меня за руку. Я вздрогнула.
Гамлет. Я хотела сказать ему, что сожалею, что все понимаю, что это просто три бокала вина на голодный желудок. Но слова застряли в горле. По его встревоженному лицу я поняла, что дело снова не во мне.
– Что случилось?
– Поехали! – Гамлет крепче сжал мою руку и потащил вниз по ступенькам. – Ростик. Мы не знаем, где он. У соседей пожар, а у него выключен телефон.
В машине на пассажирском сиденье нас ждала Ира.
– Он мне звонил, – вдруг вспомнила я. – Несколько раз.
– Когда? – Ира резко развернулась ко мне. Вокруг ее глаз размазалась подводка. Она выглядела уставшей и пьяной. Намного старше своих лет.
– Час назад. Я не ответила.
– Господи, господи, господи, – начала бормотать она, потирая руки.
Машина тронулась.
– Тише, все в порядке. – Гамлет накрыл ладонью ее коленку. – Он просто тебя наказывает.
– Меня? За что? – Ира всплеснула руками.
– Саша, позвони ему, – скомандовал Гамлет.
– Уже набираю. Он не берет.
Через двадцать минут мы повернули к дому. Воздух был едким, горчащим, эвкалиптовые кроны озарялись красными всполохами мигалок пожарных машин. Я первая заметила Ростика. Он стоял посреди улицы, обняв себя руками, и смотрел на дым, который поднимался от почерневших руин соседского гаража. Ира кинулась к нему, принялась обнимать, но он оставался неподвижным.
Она ударила его кулаком в грудь:
– Как ты мог заставить меня так переживать?!
– Привет, Саша? Как прошел твой вечер? – сказал Ростик, полностью игнорируя присутствие матери.
– Так себе. – Я пожала плечами. – Мне нельзя пить на голодный желудок. Я сама не своя.
– Какого черта? – Ира молотила кулаками по его груди.
– Саша, передай, пожалуйста, Ирине, что у меня нет желания поощрять ее истероидное поведение, – отчеканил Ростик, отстраняясь от матери.
– Это нечестно! Я всю свою жизнь поломала ради тебя!
Я шагнула к ней. Подруга повисла на мне, сложилась в моих объятиях и зарыдала, яростно и горько. Ростик смотрел на нее с удивлением, даже с ужасом в глазах, пока я пыталась ее успокоить. Тело ее вдруг содрогнулось в конвульсиях, и ее начало тошнить на асфальт, а я придержала ее волосы – все как в старые добрые времена.
– Господи, Ира, милая, пойдем, пойдем домой, – подхватил ее под руки подоспевший Гамлет. – Все хорошо. Пожар у соседей. Кто-то кинул окурок. Наш дом не пострадал, они нас пропустят. Идем, держись за меня.
Всхлипывая, Ира обмякла в руках мужа и позволила ему поднять себя и нести к дому, как маленького ребенка.
Ростик долго смотрел ей вслед.
– Ну наконец она получила должное внимание и готова оставить нас всех в покое. Бедный Гамлет. И как он с ней живет…
– Отдай мне зажигалку, пожалуйста. – Я протянула раскрытую ладонь.
– Какую зажигалку?
– Со мной не прокатит.
– Ладно, уговорила. На.
Порывшись в кармане, он положил на мою ладонь маленькую розовую «Зиппо».
– Кстати, ты читал какие-нибудь книги Фрэнсиса Харта? Мне тут сказали, что он новый Керуак.
– Книгу, в единственном числе.
