мне сегодня плевать – в любом случае они не собираются никуда деваться в ближайшее время, а после того, как Дасти уедет, мы потеряем главное связующее звено.
Их отношение к тому, что я встречаюсь с Сиреной, меня тоже волнует не сильно. Я сам знаю, чем это грозит, и намеки других на это мне не нужны. Как, в принципе, и радость за нас – не так уж все и весело, все мы понимаем. И они понимают, как я буду с завтрашнего дня играть долбанного клоуна перед ней, изображая удивление и растерянность: «А куда пропал Дасти?»
Но пока я не хочу ни о чем подобном даже думать.
Дайте мне последний день до этой всей драмы просто пожить.
Но в полночь мне пишет Дасти и просит подкинуть куда-нибудь таблеток. Желательно в ближайшее время.
Немного странно: ведь он собирался полностью отказаться от них, по крайней мере сказал мне именно так. А теперь жуткая срочность.
Абсолютно не хочется срываться и оставлять Сирену одну, но черт. Дасти дал понять, что чувствует себя скверно, и даже не соизволил прийти – я не могу рисковать. Вдруг он загибается от боли, пока я обнимаюсь с его сестрой? Да и, черт побери, это последняя такого рода услуга – у меня не было шансов отказать.
Место для доставки таблеток я выбрал тупо наугад – не особо далеко от особняка Алека, в их же районе, тщательно проверив, что на этом безлюдном участке на границе лесного массива не ошиваются подвыпившие школьники – свидетели мне не нужны.
Сфотографировав табличку с запретом на купание, я отправил снимок Дастину и, убедившись, что сообщение просмотрено, рванул обратно к своей девушке.
Все, надеюсь, больше никаких сюрпризов не будет – я хочу провести время с Сиреной. Отлично провести время.
Напоследок, господи.
Уже предчувствую тяжелое отвращение за горы лжи перед ней, на которой построены наши отношения. А дальше будет только больше.
Вернувшись, застаю ее на том же месте – Сирена, кутаясь в мой пиджак, со стаканчиком коктейля сидит на веранде и поет грустные старые песни в компании тех же типов.
Я подхожу к ней, убираю стакан из ее рук и плюхаюсь рядом. Она не успевает ничего сказать – я перехватываю ее за талию и усаживаю к себе на колени. И жадно целую, словно не видел ее целую вечность.
«Для меня и минута без нее и есть гребаная вечность, вот к чему я в итоге пришел».
У нее сладкие от коктейля губы и язык, и я впитываю весь этот сахар в себя. Сирена не отстает и играет своим язычком у меня во рту, заставляя меня еще сильнее прижимать ее к себе.
Такой резкий, спонтанный и глубокий поцелуй заставляет мое тело автоматически переходить в режим возбуждения, даже несмотря на то, что нас окружают люди. Если раньше я с сомнением относился к публичному проявлению чувств, которые демонстрируют некоторые пары, сейчас, кажется, перехожу в их лагерь.
Не могу оторваться от девушки. Глажу ее спину, трогаю ягодицы через платье, пытаюсь сжимать за упругие бедра.
«Моя».
Немаловажным моментом в этом безумии является то, как отвечает Сирена – словно отдается мне на глазах у всей компании. Она раскована не меньше и абсолютно недвусмысленно елозит задницей в районе моего паха, заметив мою лютую эрекцию.
Идея приходит в голову незамедлительно, и я, облизнув ухо девушки, шепчу:
– Поехали ко мне, принцесса.
Она ответно проводит языком по моему подбородку и отвечает:
– Поехали.
Ни с кем не прощаясь, держась за руки, мы быстро покидаем веранду и пересекаем двор, а потом я веду девушку к машине.
Единственное, что меня волнует, – как поскорее доехать до дома. И как не попасть в аварию, когда самая сексуальная девушка сидит справа от меня и бесконечно провоцирует.
Не проходит и десяти минут, как я обнаруживаю ее руку на своем ремне – не безопасности, нет. Девушка намеренно пытается расстегнуть ремень на моих брюках, постоянно задевая мой и без того стоящий член, отчего я моментами не вижу дороги.
– Сирена, – прошу я низким голосом. Одновременно хочется, чтоб она и не останавливалась, но я должен быть осторожен при вождении.
– Люблю тебя, – игриво смеется она, справляясь с ремнем. Оттягивая мои брюки, девушка просовывает пальцы внутрь, а затем и кисть руки полностью, захватывая мой член поверх трусов.
Я вынужден стиснуть зубы, чтобы хоть как-то успокоить свои ощущения от ее прикосновений.
В таком темпе и проходит поездка – Сирена то дразнит меня, лаская член рукой. То отпускает его, оставляя в издевательском напряжении, отстраняясь, словно ей все наскучило.
Она не из тех, кто борется за право доминировать в отношениях. Вряд она ли даже думает о подобном. Но своими играми и провокациями – сознательно или нет – заставляет повиноваться ей. Это неприкрытая сексуальность, которую идиоты могли бы назвать распущенностью, просто сводит меня с ума. Сирена любит свое тело, не стесняется его, не изображает из себя монашку. Не ставит на себя гребаный ценник-заявку в стиле «Сделай тысячу правильных действий и пойми мой миллион намеков, тогда я, так и быть, дам потрогать себя».
Именно поэтому хочется сделать для нее все и немного больше, когда видишь в своей девушке не какой-то гребаный приз, а такого же человека, как и ты сам. С потребностями и желаниями, которые не имеет смысла скрывать.
Сексуальность – это откровенность, и в ней нет ничего постыдного.
Любовь – это принятие самого себя, выраженное через чувства к другому человеку.
И стоит нам оказаться в квартире, я уже так возбужден, что мне просто уже хочется нагнуть свою девушку в прихожей и оттрахать ее без каких-либо прелюдий. Но красным сигналом для меня остается, что она еще технически девственница, поэтому процесс я переношу на потом, но оставляю в планах.
И тем не менее мы не притворяемся, будто не хотим одного и того же. Сразу – в кровать.
Я в последний раз любуюсь Сиреной в ее классном платье, но сейчас оно явно лишнее, поэтому я сразу же стягиваю с нее наряд через ее же голову, не желая возиться с молниями.
Время перевалило за полночь, но свет огромной луны проникает в панорамное окно и попадает на Сирену. Девушка, лишившись одежды, инстинктивно прикрывает грудь руками. Ту самую прекрасную, большую грудь, которую она все равно не может закрыть от меня полностью.
Мне хочется развести ее руки в стороны, но я оставляю их там, где они
