class="p1">А C-4 – Чингёну – было велено уйти сразу после того, как подготовка будет завершена. Казалось, у них был заранее оговоренный план. Впрочем, здесь все шло согласно нему, так что это уже не имело значения. У Чингёна не было ни выбора, ни возможности принимать собственные решения.
Ёнчжи уже понимала, что Сокхи использует ее как приманку, и, наблюдая за тем, как та обращалась с Суён, девочка лишь убеждалась в этом.
Но это было слишком.
Глядя на Сончжуна, который был почти полностью скрыт за спинкой стула, Ёнчжи с силой стиснула зубы.
Однажды Сокхи сказала, что с самого начала свернула не туда. Неправильно застегнула самую первую пуговицу.
Тогда Ёнчжи сразу подумала о Сончжуне.
Он был ее первой пуговицей, которую Ёнчжи застегнула неправильно.
Сончжун написал первым.
Ёнчжи выложила в соцсети пост о том, что ищет напарника для участия в конкурсе по разработке приложений. Сончжун откликнулся в личных сообщениях – сказал, что хочет поучаствовать вместе с ней.
Сначала он казался заботливым и добрым. Подруги, увидев фотографии из его профиля, тут же подняли шум: мол, симпатичный, стильный, взрослый, но при этом не намного старше ее самой.
Главное – он не задавал подозрительных вопросов. Говорил только о конкурсе, и это располагало к нему. К тому же в программировании он разбирался куда лучше нее.
Теоретически можно было работать онлайн, не встречаясь лично, но за те несколько недель, что они переписывались, между ними установилась доверительная атмосфера.
Сончжун жаловался, что ему надоело жить в Штатах, где он долго учился, а Ёнчжи всего два года как переехала в Корею. Ей казалось, что их связывает нечто особенное – когда-то они жили в одной стране, пусть и в разных местах, но в одно время. Они обсуждали популярные тогда песни и еду, делились историями о том, как тяжело быть азиатом в Америке.
Они быстро сблизились.
Когда они наконец встретились, сердце ее колотилось, как никогда раньше. Подруги предупреждали, что знакомиться в интернете опасно, и часть этих опасений оставалась в глубине души, но стоило им провести вместе всего полдня, как осторожность испарилась без следа.
После этого все выглядело так, будто они встречаются. Сончжун будил ее по утрам, они переписывались по несколько раз в день, а по выходным всегда встречались.
Сончжун показал свое истинное лицо, когда Ёнчжи выяснила, что знания о программировании, которые он выдавал за свои, на самом деле принадлежали его неизменному спутнику – Кёнхёну.
Ёнчжи надеялась, что он хотя бы попробует оправдаться – скажет, что просто искал повод заговорить с ней и поэтому солгал. Если бы он признался, она, возможно, смогла бы понять.
Но объяснение, которое дал Сончжун, оказалось совсем другим.
– У меня нет ни брата, ни сестры. Поэтому когда я увидел отчеты, мне стало интересно.
Отчеты? Она не понимала, о чем он говорит. Но самое шокирующее было в другом: отец Сончжуна, Пак Тэхван, все это время следил за ее матерью. Суён никому не рассказывала о том, что произошло. Она просто сбежала из страны и долгое время не возвращалась. Но несколько лет назад вернулась, и для Тэхвана, который уже готовился участвовать в президентской гонке, она стала угрозой. Суён оказалась под наблюдением. Каждый ее шаг фиксировался в ежедневных отчетах, которые отправляли Тэхвану.
Сончжун нашел один из таких отчетов. И, по его словам, тогда он понял, что у них с отцом схожие вкусы.
– Я о твоей маме.
И тут Ёнчжи почувствовала, как к ее животу что-то прижалось.
Именно тогда она поняла.
Поняла, о чем он говорит.
Ее передернуло от отвращения.
Внезапно Сончжун схватил ее за шею, вдавливая пальцы в трахею.
Ёнчжи в ужасе забилась – она царапалась, кусалась, дергалась, пытаясь сбросить его руки, но вырваться не получалось. Что-то влажное коснулось уха, и в следующий миг холодный голос обжег кожу дыханием:
– Но знаешь, в реальности твоя мама оказалась совсем другой, чем на фото. А вот ты на них похожа. Знаешь, ты больше похожа на мать, чем она сама на себя.
Той ночью ее впервые заставили принять наркотики. Сколько бы она ни пыталась сопротивляться, все было бесполезно.
Никогда раньше она так не ненавидела собственную слабость и беспомощность.
С того дня Ёнчжи стала его заложницей, готовой явиться по первому зову.
К тому времени Сонжун уже закрепился в ее жизни, добавился в друзья ко всем ее знакомым в соцсетях. Он никогда не давал указаний напрямую – использовал Кёнхёна как посредника, будто заранее подстелил себе соломку. Позже она узнала, что все это время переписывалась не с Сончжуном, а с ним.
Со временем приказы Сончжуна стали приходить все реже и реже. Кёнхён сказал, что тот, похоже, стал терять к ней интерес, и назвал это удачей.
Но радоваться было рано. Вскоре ей написал кое-кто другой. Отправил то самое видео, снятое Сончжуном, и сообщил, что теперь у нее сменился хозяин.
Это был Ким Чису.
Сокхи появилась внезапно.
Ёнчжи увидела ее, выйдя из душа в мотельном номере.
Сокхи сидела на кровати и спокойно смотрела на нее. У ее ног лежал длинный спальный мешок, застегнутый до самого верха. Внутри кто-то дышал.
Ёнчжи застыла на месте.
Сокхи, не меняясь в лице, сказала:
– Представь, что это просто авария. Даже если бы ты была осторожна, это все равно бы случилось.
Но, конечно, эти слова ничего не изменили.
Сокхи сказала, что все видео уничтожены. Кёнхён стер их подчистую.
После Ким Чису ей больше никто не писал.
Она была свободна.
Но свобода не принесла облегчения.
Ёнчжи дважды пыталась покончить с собой.
Она пыталась относиться ко всему так, как советовала Сокхи, – как к чему-то, что уже прошло и что нельзя изменить.
Бесконечные сообщения с угрозами наконец прекратились. Все закончилось. Но чем больше она пыталась убедить себя в этом, тем сложнее было сосредоточиться. Сердце бешено колотилось, внутри все сжималось от тошноты. Она думала, что это из-за наркотиков, которые давал ей Сончжун.
Ее пугала мысль, что в какой-то момент она напишет ему сама.
Что не выдержит и добровольно вернется в тот ад.
Она не могла этого допустить.
Лучше положить всему конец сейчас, чем продолжать существовать в этом сломанном теле. Рассказать Суён? Нет, ни за что. Она не хотела, чтобы мать узнала. Даже хорошо, что у нее появились какие-то новые знакомые. Теперь она справится, даже если Ёнчжи не станет.
Но всякий раз, когда она доходила до этой черты, появлялась Сокхи. Будто знала. Будто следила
