чтобы это оказалась именно она.
Телефон все еще должен был быть внутри. Суён положила его внутрь перед тем, как вылезти через окно, и больше не доставала.
К счастью, телефон лежал внутри, в целости и сохранности. Суён подключила разряженный аппарат к пауэрбанку и снова заглянула в сумку. Достала скомканный лист бумаги, который засунула туда в спешке. Разгладила, пробежалась взглядом по разгаданному шифру: «Найди потерю. Пора принять ответственность. Забвение – грех. Пришло время раскрыть правду»?
Что значит – «время раскрыть правду»?
Сокхи сама сказала, что речь о вилле. Неужели под правдой подразумевалась смерть Кёнхёна? Но разве ректор Ли не раскрыл, что это было убийство, а не несчастный случай? Тогда зачем туда ехать? Доказательства давно должны были уничтожить, чтобы выдать дело за несчастный случай.
Пальцы замерли над словами «забвение» и «грех».
Если это послание предназначалось ей, Суён… то о каком грехе могла идти речь?
Голова снова разболелась. Если ключ к поиску Ёнчжи – в утраченных воспоминаниях, то времени хуже и не придумаешь. Мысли расплывались, сознание утопало в тумане – то ли из-за успокоительного, то ли из-за чего-то, что вколола ей Сокхи.
Вилла… забвение… грех…
«Когда человек переживает травму, с которой не может справиться, мозг иногда стирает эти воспоминания, чтобы защитить себя. Это не редкость».
Слово «забвение» запустило цепочку воспоминаний.
Суён вдруг вспомнила, что говорила об этом Сокхи.
На вводных лекциях по криминальной психологии она рассказывала студентам о работе бессознательного – это всегда привлекало их интерес. Рассказывала о том, насколько сильно бессознательное искажает даже самые надежные воспоминания. О том, как блокирует чувства, с которыми невозможно справиться, и не просто подавляет их, а стирает саму возможность добраться до их источника.
В голове всплыли слова Сокхи. «То есть для начала нужно понять, что именно ты сделал».
Суён подтянула сумку и положила себе на колени. Перевернула страницу с зашифрованным сообщением и разгладила. Потом нашла ручку, которую в спешке сунула внутрь, и на пустом месте, испещренном следами сгибов, написала одно слово: «вилла».
Грехи, которые творит бессознательное, простираются дальше простого забвения. Оно разрывает связи между существующими фактами, мешая их осознать, – даже когда они перед глазами. Все во имя защиты.
В такие моменты, верила Суён, нужен взгляд со стороны.
Но проблема была в том, что рядом никого не было. Никого, кто мог бы выслушать и указать на то, чего она не видит. Значит, оставался только один путь – шаг за шагом выстраивать цепочку самой. Возможно, так она наконец заметит то, что прежде ускользало.
Суён постучала кончиком ручки по слову «вилла».
Тот, кто устроил там вечеринку, – Пак Сончжун. Суён записала его имя в правом верхнем углу.
Вероятно, владельцем дома был его отец, Пак Тэхван. Она добавила это имя над именем Сончжуна и соединила линией с виллой.
«Именно там они впервые встретились. Именно там погиб Кёнхён. Именно там и была создана организация».
Суён написала в левом верхнем углу «Ённам» и соединила это слово с Пак Тэхваном. Кончик ручки несколько раз прошелся от него к вилле и обратно, а потом вдруг скользнул в сторону и вывел ее собственное имя – Сим Суён.
До недавней встречи с Тэхваном она всеми силами пыталась забыть о том, что случилось. Но не могла – последствия той ночи остались с ней навсегда.
Между ее именем и именем Тэхвана появилось еще одно: «Ёнчжи».
Суён ткнула ручкой в виллу, в Тэхвана, в ее собственное имя. Почему она не вспомнила об этом раньше?
Ведь это очевидно.
Суён уже бывала в одном из домов, принадлежащих Пак Тэхвану.
Семнадцать лет назад.
Она помнила только саму комнату, но как же она туда попала? Что это было за место? Бар? Или ресторан? Смутные, размытые образы мелькнули перед глазами. Тусклый свет ночника у изголовья, резкая боль от удара по щеке, грубые руки, срывающие ткань, и этот запах… запах одеколона.
Суён зажмурилась, отгоняя эти образы, и попыталась сосредоточиться на том, что было до этого.
Она была там не одна. С ней были другие девушки. Или… не только девушки?
Темная тропинка без единого фонаря.
Кваканье лягушек.
Прохладный летний ветерок – или, быть может, тогда она дрожала от страха.
Листья деревьев, шлепающие по закрытому окну машины.
И как она изо всех сил пыталась выглядеть спокойной, чтобы никто не заметил ее страх.
Нет, все началось еще раньше.
Перед глазами вспыхнуло четкое воспоминание – билет на автобус. Междугородний. Из Сеула в Ённам. Суён вспомнила, как сжимала его в руке, стараясь не помять. Она вспомнила, как отчаянно ждала его. Как лихорадочно листала ежедневник, пытаясь найти страницу с номерами родственников и друзей. Он всегда записывал в ежедневник важные вещи. Именно у него Суён переняла эту привычку. А последняя запись, которую он оставил перед исчезновением, была: «Детектив Хан Тхэсоп. 016–4119–2185».
Ручка проткнула бумагу. Сверху капнули слезы, и чернила растеклись по волокнам страницы.
В то время Суён училась в университете и жила в съемной квартире с соседом – так, по крайней мере, думали все. Семья, друзья… Никто не знал, что для нее этот человек был больше чем просто сосед.
Суён хотела провести с ним всю жизнь.
Однажды он сказал, что ненадолго съездит домой. И больше не вернулся.
Простой бухгалтер. Работал в офисе. Он взял отпуск и сказал: «Дома кое-что случилось. Вернусь – расскажу». А потом… пропал.
Суён вспомнила, как сушила волосы феном и смотрела, как он складывает в сумку только самое необходимое.
Она тогда подумала: «Может, кто-то из родителей заболел?»
Обычно они переписывались утром и вечером, даже когда жили вместе, но после отъезда от него не было ни одного сообщения.
На третий день Суён позвонила. Телефон был выключен, а автоответчик повторял, что «Абонент временно недоступен».
Раз он поехал к себе домой, значит, если позвонить туда, трубку должен взять кто-то из семьи. Она была уверена, что он записал их номера где-то в своем ежедневнике – у него была привычка все фиксировать. Так и оказалось. Она нашла номера. Колебалась несколько часов, но в итоге позвонила – сначала на домашний, потом на мобильные родителей.
Никто не ответил. После бесконечных гудков включался автоответчик. Листая ежедневник, Суён наткнулась на последнюю запись: «Детектив Хан Тхэсоп 016–4119–2185».
Но позвонить ему Суён решилась только через неделю, когда наконец поехала к ним домой и обнаружила, что там пусто.
Не просто пусто. Целая семья исчезла, как будто их никогда и не существовало.
Суён обратилась
