рвануть вперед, уклониться или нанести удар. Тэхван зеркально повторял ее стойку. Держа руки на уровне плеч, пальцы слегка расставлены, чтобы ударить, когда подвернется возможность. Он осторожно перемещался в сторону, следя за дистанцией и не спуская глаз с Сокхи.
Они могли бы кружить так бесконечно, если бы их не прервал оглушительный грохот. Бункер затрясся так, что обоих отбросило к стенам. Свет замигал. Говорили, что бункер выдержит любой удар, но был ли он рассчитан на обрушение всего здания – большой вопрос.
Когда зловещий гул стих, уступив место давящей тишине, Сокхи медленно поднялась на ноги и спросила:
– Ты когда-нибудь чувствовал запах разлагающихся тел?
Тэхван тоже встал, с силой оттолкнувшись от стены.
– Запах горящего мяса мне знаком.
– Если попытаешься развести огонь, чтобы перебить смрад, то лишь потратишь кислород впустую.
Сокхи разжала пальцы, и арматура с глухим стуком ударилась о пол.
– Как думаешь, через сколько времени нас кто-нибудь найдет? Единственное средство связи сломано. Кто скажет спасателям, что мы здесь? Твои люди? Тогда они должны будут признаться, что работают на тебя.
В ее словах был смысл. Если они застряли здесь надолго, то запах разлагающихся тел может стать реальностью.
Не сводя взгляда с брошенной арматуры, Тэхван медленно произнес:
– Если один из нас исчезнет, у второго будет больше кислорода.
С этими словами он бросился к арматуре.
Но не успел.
Сокхи резко замахнулась и ударила ближайшим деревянным стулом по Тэхвану, который нагнулся, чтобы поднять брошенную арматуру. Резкий удар в плечо и затылок выбил из легких воздух, и Тэхван рухнул вперед.
Сокхи тут же прижала его спину ногой, вдавливая заостренный угол ножки стула в промежуток между позвонками на затылке.
– Я с десяти лет работала на бойне. Поэтому точно знаю, на какой глубине находится трахея у животного, как перерезать сухожилия без ножа и как эффективно ломать кости, – сказала она, внимательно следя за каждым движением Тэхвана, чтобы убедиться, что он не тянется за оружием. – Знаешь, почему я тебя сейчас не убиваю? Потому что куда интереснее будет наблюдать, как человек, который носил судейскую мантию и стучал молотком, сам получит смертный приговор.
Острый край стула давил на основание его черепа – малейшее движение отзывалось пронзительной болью, пробегающей по всему позвоночнику. Тэхван вздохнул, обдумывая ее слова.
Бойня. Бойня, значит.
Он вдруг коротко хмыкнул, будто только сейчас что-то осознал.
– Вот почему ты так хорошо нас знаешь. Когда-то ты тоже была в семье, да?
Семья. Старший брат любил повторять это слово.
Сокхи едва заметно усилила давление, и Тэхван побагровел почти сразу, уши и шея налились кровью. Несмотря на боль, он продолжал дышать ровно. Чуть ослабив хватку, она заговорила:
– Убивая родителей и забирая их ребенка себе, надо было быть готовым к последствиям. Не повезло – птенчик оказался кукушонком.
Не давая Тэхвану времени на ответ, Сокхи добавила:
– Люди, которые вложились в тебя, уже наверняка голосуют. Решают, бросить ли Пак Тэхвана или попытаться его спасти.
Глаза Тэхвана едва заметно дернулись. Сокхи уловила этот всплеск эмоций и спокойно продолжила:
– К несчастью для тебя, у них нет причин тебя спасать. Власть в Ённаме сменилась… тридцать минут назад.
Пройдя мимо распростертого на полу Тэхвана, она вцепилась в дверь бункера, которая почти полностью закрылась. После двух обрушений здание и так держалось из последних сил. Одно неосторожное движение – и проход попросту рухнет. Сокхи сосредоточилась и приоткрыла щель ровно настолько, чтобы проскользнуть самой.
Грохот. Где-то неподалеку посыпались обломки. Выбравшись наполовину, Сокхи заметила у двери фигуру.
K-3.
Он сидел, привалившись к стене, с закрытыми глазами. Дышал он еще или нет – непонятно.
Сокхи негромко окликнула его.
К-3 медленно пошевелился и лениво приподнял голову, будто только что проснулся или находился в полуобморочном состоянии.
– Заснешь сейчас – сдохнешь, – сказала она нарочито небрежным тоном.
Тот тихо фыркнул и сдавленным голосом пробормотал:
– А… я ведь не могу уйти один…
Полностью выбравшись наружу, Сокхи схватилась за дверную ручку обеими руками и закрыла дверь так плавно и осторожно, словно опуская камень на тонкий лед.
Проход был наполовину завален, но пролезть еще можно было.
Подхватив K-3 под руку, она помогла ему подняться и твердо сказала:
– Поэтому давай выбираться вместе.
Сокхи подстроила шаг под его темп, двигаясь медленно, но уверенно. С ножом в боку ему было трудно даже стоять, не говоря уже о ходьбе. Возможно, он продержится еще какое-то время, но сколько – в таких условиях, в завалах под обрушенным зданием – неизвестно.
K-3 моргнул, стараясь сфокусировать взгляд, и с трудом выдавил:
– А Пак Тэхван… Он там так и останется?
– Он все равно не знает, как выбраться. Скоро поймет, что лучше дождаться спасателей.
К тому времени, как он выберется, мир уже будет другим.
К-3 попытался усмехнуться, но тут же поморщился от боли и замер.
Сокхи спокойно подождала, пока он справится с болью, и только потом продолжила идти. Чтобы не дать ему отключиться, она заговорила…
– Значит, твой отец жив? Почему же ты сказал, что он умер?
– Ему пришлось скрываться, о работе архитектора можно было забыть. Он все равно что мертв.
– Но теперь он сможет вернуться к работе.
– Нет… Зрение уже не восстановить. Даже операция не поможет.
– Получается, я заставила тебя заложить бомбу в его последнее творение.
– Ничего. Он все равно жалел о том, что согласился его построить.
Глава 42
Выезжая из подземного паркинга, Кэчжин услышал оглушительный грохот, похожий на раскат грома. А через несколько секунд – еще один. Он принял это за грозу, ведь дождь то лил, то прекращался. А потом заметил, как на ближайших колоннах начали появляться трещины.
Кэчжин моргнул. На мгновение ему показалось, что это галлюцинация. Но, несмотря на сомнения, он вдавил педаль газа в пол и через несколько секунд ощутил, как вибрации от подземных толчков передаются через кузов машины.
На выезде из паркинга у него даже не было времени, чтобы остановиться и осмотреться. Он вылетел пулей, а сверху на крышу машины обрушились мелкие камни, словно ливень из щебня.
Он снова нажал на газ. Совсем рядом с грохотом обрушились бетонные глыбы с оголенной арматурой. Машину трясло от булыжников, попадавших под колеса, а по днищу скрежетало каменное крошево.
Лишь отъехав на безопасное расстояние, Кэчжин резко остановился и уставился на здание. С угрожающим треском и гулом угол, где находился вход в подземную парковку, начал медленно оседать. Это был настоящий катаклизм, стихийное бедствие, неподвластное человеку.
Но кое-что его
