я набираю номер отца.
Он отвечает после второго гудка.
— Черт возьми, Джоанна. Наконец-то. Где ты?
Я глубоко вдыхаю.
— Это тебя больше не касается. Ты заблокировал мои счета? Даже тот, где лежат деньги, которые я заработала сама?
— Да. Я же предупреждал. Ты в самом деле думаешь, что я разбрасываюсь пустыми угрозами?
— Но к моему счету у тебя нет доступа!
Он смеется.
— Джо, девочка моя. Счет открыт в нашем банке. Ты правда думаешь, они скажут мне «нет», если я попрошу об одолжении? Думаешь, они станут рисковать тем, что я переведу наши деньги к конкурентам?
Мне до боли хочется что-нибудь разбить.
И в то же время я никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной.
— А теперь слушай меня внимательно. — Голос отца больше не звучит насмешливо; теперь он сухой, деловитый, холодный. — Ты едешь в аэропорт, Гэвин тебя встречает, ты летишь домой. Разговор окончен.
Он не понимает, что делает.
Иначе не уничтожал бы собственными руками последний шанс вернуть меня.
— Нет, папа. — Мой голос звучит спокойнее, чем я смела надеяться. — Я останусь здесь. И, возможно, очень скоро умру. За мной и за Эриком охотятся те же люди, которые взорвали мюнхенский вокзал. Они уже несколько раз едва нас не убили. Тем, что ты только что отрезал нас от денег, ты заметно повысил их шансы. Поздравляю. Но знаешь что? Чем всю жизнь позволять тебе держать меня на коротком поводке, я лучше дам себя застрелить. Пока.
Я отключаюсь прежде, чем он успевает ответить.
Представляю его лицо в эту секунду — и начинаю смеяться.
Смех выходит такой, будто слезы стоят прямо под ним, у самой поверхности. И все же мне становится легче.
Эрик не смеется.
Он смотрит на меня с сомнением и слегка качает головой.
— Это было немного театрально.
Телефон тут же начинает звонить. Конечно, это отец.
Я сбрасываю вызов.
— Да, ты прав. Как будто мне четырнадцать. Возможно, потому, что сделать это следовало еще тогда.
Эрик переводит взгляд на телефон.
— А вдруг теперь он уступит, когда понял, насколько все серьезно? Джоанна, не отказывайся из упрямства от шанса спасти себя. А может быть, и нас обоих.
Я понимаю, как рассуждает Эрик.
Но он не понимает моего отца.
Уступать — не в его природе. Ни при каких обстоятельствах.
— Что ж, посмотрим, — говорю я. — Если он и вправду за меня боится, то велит разблокировать счета, разве нет? Именно так поступил бы на его месте любой другой любящий отец. Но мой — нет. Готова поспорить.
Я бросаю телефон на кровать.
Горькое чувство недавней победы исчезает без следа.
— Нам придется как-то выжить без денег. Я не представляю как, но…
— Не придется, — перебивает меня Эрик. — У тебя есть деньги, разве ты забыла? Ты сама бросила мне это в лицо позавчера. Ну… почти.
Боже мой. Ну конечно.
Книга с рецептами тапас.
Двадцать тысяч евро.
Эти деньги у нас есть. Они существуют. Только…
Я смотрю на Эрика искоса.
— И как нам до них добраться?
https://nnmclub.to
ГЛАВА 44
Но как нам теперь добраться до денег?
Ситуация была иронична до жестокости. Двадцать тысяч евро, от которых, возможно, зависели жизнь и смерть, лежали у нас дома, на нашей собственной кухне. И всё же оставались так же недосягаемы, как если бы их спрятали на Луне: шансов добраться до них у нас не было.
Люди Габора уже знали, что Джоанна побывала в доме, но сейчас её там не было. И, должно быть, решили, что она не вернётся — из страха. Ведь она тоже понимала: в её дом кто-то проник.
Но останутся ли они там ждать? Или уже ушли?
Как бы то ни было, появляться возле дома ей было нельзя ни при каких обстоятельствах. Риск слишком велик. А я был мёртв — и, по возможности, должен был им оставаться.
— Не знаю, — сказал я с досадой. — Но домой нам возвращаться нельзя. Ни при каких обстоятельствах.
Джоанна прикусила нижнюю губу — она всегда так делала, когда пыталась решить что-то важное. В этой маленькой привычке было столько родного, узнаваемого, что на одно короткое мгновение всё вокруг показалось мне ненастоящим.
А потом её глаза распахнулись, и я понял: идея пришла.
— Ты прав. Мы не можем вернуться домой. Но что, если деньги для нас заберёт кто-то другой?
— Кто-то другой? — переспросил я, выигрывая несколько секунд на размышление. — Возможно. Но кого ты имеешь в виду? И потом, остаётся риск, что люди Габора всё ещё крутятся возле дома.
— Элу.
Эла. Ну конечно.
Но уже в следующую секунду вспыхнувшая было надежда померкла.
— Только Эла считает, что я мёртв.
Джоанна едва заметно пожала плечами.
— Значит, придётся ей всё объяснить. Или ты спрячешься, когда она приедет сюда.
Тут мне не нужно было думать.
— Нет. Если она ради нас пойдёт на риск, мы не станем в ответ продолжать ей лгать. Мне и так всё это было не по душе.
— Да, ты прав. Если мы объясним ей, что происходит, она поймёт, что у нас не было выбора. Я позвоню и скажу, что ты жив. А потом…
— Нет. Позвони и скажи, что ты в беде и тебе нужны деньги. Когда она привезёт их сюда, я буду здесь, и мы всё объясним вместе. Хорошо?
— Хорошо. Так и правда лучше.
Быстрым движением Джоанна подалась ко мне и поцеловала в губы.
— Всё будет хорошо. Вот увидишь. Всё ещё может закончиться хорошо.
Телефон уже был у неё в руке, когда меня остановила ещё одна мысль.
— Подожди.
Джоанна замерла и вопросительно посмотрела на меня.
— Нужно придумать, как не дать людям Габора встретить Элу у дома. Не думаю, что они до сих пор там, но мало ли.
Она ненадолго задумалась.
— Полиция?
— Что?
— Незадолго до приезда Элы я позвоню в полицию и скажу, что мне кажется, будто кто-то пытается вломиться в мой дом. Эла подождёт, пока полицейские не уедут. К тому времени люди Габора, если они там есть, наверняка исчезнут.
На первый взгляд мысль была здравая. Но Джоанна кое-что упускала.
— Нет, не получится. Если ты звонишь в полицию, потому что в твой дом кто-то
