движение она не откликается. Неужели и правда снова уснула, несмотря на все часы, которые мы уже проспали днем? Или лишь притворяется, потому что хочет побыть в тишине, подумать, попытаться вспомнить?
Я снова поднимаю взгляд к потолку — и неожиданно думаю о Надин. Не хочу этого. Словно она вторгается в пространство, которое сейчас существует только для нас двоих.
Невероятно, что она мертва. Мне до сих пор трудно в это поверить.
И это снова напоминает мне: все происходящее — не голливудский фильм. Это жизнь.
— Тебе так же хорошо, как и мне? — тихо спрашивает Джоанна и вновь начинает гладить меня по груди.
— Да, я… — начинаю я. — Я так рад, что ты хотя бы немного меня вспомнила. И мне бесконечно дорог этот момент.
Наши взгляды встречаются. В эту секунду я ощущаю любовь к этой женщине как теплый поток, разливающийся по всему телу. Я не могу удержаться и притягиваю ее ближе. Еще ближе.
Она оказывается на мне; ее волосы касаются моего лица, губы так близко к моим, что достаточно едва заметного движения — и наши приоткрытые губы соприкасаются.
Так нежно, что это больше похоже на предчувствие поцелуя, чем на сам поцелуй.
Я пью ее дыхание, становлюсь к ней еще ближе, словно растворяюсь в ней. Мои ладони скользят вниз вдоль ее позвоночника, ложатся на ягодицы, мягко притягивают ее бедра к моим.
Джоанна отвечает тем же, подается навстречу. Возбуждение почти лишает меня рассудка. Я начинаю двигаться медленно, размеренно и почти не замечаю того мгновения, когда вхожу в нее, удерживая в руках, пока она, застонав, выгибается.
А потом не остается ничего, кроме движения и чувства. Кроме медленного, сладкого растворения друг в друге.
Спустя какое-то время Джоанна, обессиленная, опускается рядом со мной на спину. Мы оба дышим прерывисто, тела блестят от пота.
Мне не хочется ничего делать. Не хочется ни о чем думать. Только лежать и знать: она рядом. Со мной. Наконец-то снова.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем она спрашивает:
— О чем ты сейчас думаешь?
— Пытаюсь подобрать слова для того, что чувствую к тебе, — отвечаю я, не сводя взгляда с лепной розетки над головой.
— И?
— Не выходит. Все, что приходит на ум, кажется либо слишком слабым, либо слишком затертым.
Я все-таки поворачиваюсь к ней. Она тоже смотрит на меня.
— Я люблю тебя, Джо. Но это больше, чем просто любовь. Эти слова слишком часто и слишком небрежно произносят все подряд — по любому поводу, из-за любого мимолетного порыва.
— Я понимаю, о чем ты, — она поднимает руку и кончиками пальцев проводит по моему лбу. — И это очень красивое чувство. Мне так жаль.
— О чем? — спрашиваю я, удивленный и сбитый с толку.
— О том, что не могу дать тебе почувствовать то же самое. Но ты должен мне поверить: во мне есть нечто большее, чем…
Она умолкает, потому что я прижимаю пальцы к ее губам.
— Что ты такое говоришь? Не можешь дать мне это почувствовать? Джо, ты только что бежала со мной от своих людей. Осталась здесь, рядом со мной, хотя рискуешь жизнью. И ты думаешь, я этого не чувствую?
— Это не мои люди. Это люди моего отца. И да, я просто не могла оставить тебя здесь одного. Но…
— Все хорошо, — мягко перебиваю я. — Ты здесь. Несмотря ни на что. Ради меня.
И, произнося это, я, пожалуй, впервые по-настоящему осознаю, что значило бы для меня, если бы с Джоанной что-нибудь случилось из-за того, что она осталась рядом.
От этого осознания мне становится одновременно тревожно и стыдно. Слишком легко я принял как должное то, что ради меня она подвергает себя смертельной опасности.
Я приподнимаюсь и опираюсь спиной о мягкое изголовье кровати.
— Джо, то, что ты сделала, — это невероятно. Но…
— Но?
— Мне было бы спокойнее, если бы ты оказалась в безопасности.
— Ты хочешь, чтобы я улетела с Гэвином в Австралию? Без тебя?
— Нет. Я хочу, чтобы мы улетели в Австралию вместе. Но сейчас это, к сожалению, невозможно. Поэтому мне важно хотя бы знать, что ты в безопасности.
Я чуть наклоняюсь вперед и глажу ее по щеке.
— Мысль о том, что с тобой может что-то случиться, для меня невыносима.
Джоанна берет мою руку, отводит ее от своего лица и тоже садится. От прежней мягкости в ее взгляде не остается и следа.
— Если я сейчас вернусь, мы больше никогда не увидимся. Ты ведь понимаешь это? Именно этого ты хочешь?
— Нет, конечно нет. Я могу прилететь следом. Обычным рейсом. Хоть завтра.
Надеюсь, мои слова звучат убедительнее, чем кажутся мне самому.
Джоанна качает головой и горько усмехается.
— Ты не знаешь моего отца. Стоит мне только оказаться в Австралии, и он перевернет небо и землю, лишь бы выдать меня за Мэттью. Так, как задумал. У него все бывает только по его воле — или не бывает вовсе.
— Но ты взрослая женщина. Он ведь не может…
— Еще раз: ты его не знаешь. Мой отец может все, что захочет. И почти всегда добивается своего.
Ее слова пробуждают во мне глухое упрямство. Я не желаю мириться с тем, что какой-то человек на другом конце света так просто распорядится нашей судьбой. Нашей жизнью.
— Мы найдем выход, Джоанна. Пусть даже он лишит тебя наследства — мы справимся. Я найду работу в Австралии, где-нибудь подальше от твоего отца. Страна большая. Мы подыщем маленький дом, и…
Она перебивает меня, качая головой:
— Нет, Эрик. Ни в коем случае. Я остаюсь здесь.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 43
В ту ночь мы почти не спим.
Эрик еще три или четыре раза пытается уговорить меня вернуться в Австралию, но в конце концов отступает, когда я говорю, что сниму себе отдельный номер, если он не перестанет.
Конечно, я понимаю, что мое решение трудно назвать разумным.
Но мне и раньше было невыносимо просить отца о помощи — даже тогда, когда я думала, что этим смогу вывести Эрика из-под удара. Теперь же, когда все зашло слишком далеко, я не взяла бы у него и куска хлеба.
Тем более что шансы справиться самим у нас по-прежнему есть.
Нужно только выбраться из города. А может
