Она снова вдвинулась в крохотную кухню — там имелся люк, выходивший в гостиную. Сквозь люк видно было, как Пол Дэнверс огляделся вокруг.
Она тоже огляделась — хотелось понять, как видят ее лодку другие. Дядя всегда ловко обходился с деревом, да и руками работать умел, поэтому гостиная выглядела уютно и аккуратно. Дядя выкрасил ее в кремовый и бледно-зеленый, добавив тут и там аквамариновый акцент, а поскольку Хиллари сама была чистюлей, смотрелось все очень прилично.
— Как уютно, — сказал Дэнверс, кажется, искренне впечатленный.
Хиллари тоже решила, что старичок «Мёллерн» не так уж плох. Особенно когда всякие придурки не носятся вокруг, вытряхивая порядочных людей из кроватей.
Он перешел к книжной полке и стал рассматривать книги. Хиллари знала, что он там увидит.
— Вы учились на отделении английской литературы? — спросил Пол, нервно мазнув взглядом по поэтической подборке. Он понятия не имел, кто такой Джон Донн. Шелли, Байрон, Китс — этих вроде опознал. Но Ли Хант?
— Сделать вам тост? — спросила Хиллари. Уж хлеба-то у нее хватало. — С апельсиновым мармеладом.
— Ах да. Спасибо. Вообще-то я хотел спросить — вас не подвезти?
Хиллари недоверчиво крякнула. Вот тебе и пожалуйста. Он что, забыл, что у нее уже есть машина? Потом, правда, ей пришло в голову, что еще неизвестно, как этот Пафф Трагический Вагон[529] (как она ее иногда называла) заведется в такую погоду, а потому решила, что дареному коню в зубы не смотрят.
— Вам как поджарить, по… сильней или чуть-чуть? — спросила она, развернувшись, и увидела у него в руках книгу Дика Фрэнсиса.
Ее вдруг затошнило. Сильно и резко. Как будто две руки, холодная и горячая, сжали ей шею сзади, а живот скрутило так, что хоть в туалет беги, пока не стошнило на месте.
Она сделала глубокий вдох.
— Хм-м. Да как получится, так и ладно, — ответил Пол, поставил романчик в бумажной обложке обратно на полку и перешел к изучению подборки декоративных тарелок. Тарелки собирал дядя, и на всех на них красовались лошади-тяжеловозы, тащившие старинные баржи. Хиллари эти рисунки казались несколько слащавыми, но заменить их чем-нибудь другим у нее рука не поднималась. На этой лодке она все еще была гостем.
Она заставила себя заняться тостами.
Она знала, что среди томиков Бронте и Харди книжка Дика Фрэнсиса в бумажной обложке смотрится чужеродно. А он это заметил? Тут она мысленно отвесила себе подзатыльник. Не будь дурой. Он коп. Он наверняка заметил.
А может, прочел подарочную надпись и решил, что Хиллари сохранила книжку по сентиментальным причинам?
Вот только все прекрасно знали, что к концу семейной жизни Ронни и Хиллари видеть друг друга не могли.
Возможно, он уже знает о том, что в книге зашифрован номер счета. Но листал ли он книжку? Шороха бумаги Хиллари не слышала. Но если он знает…
Тост выскочил со щелчком, и Хиллари буквально подпрыгнула от неожиданности. И едва не рассмеялась. Спокойно, Хил, не накручивай себя. Просто нервы разыгрались.
Она намазала тост мармеладом и отнесла тарелку на стол. Сама села в единственное кресло, а Дэнверс под ее взглядом устроился на раскладном диванчике, который при необходимости превращался в кровать.
Арестовывать меня он не собирается, решила Хиллари.
— Как идет ваше дело? Кажется, студентка убита?
Хиллари застонала.
— Никак.
Дэнверс кивнул.
— Бывает, — сухо сказал он.
Выглядел он славно. Светлая прядь — видно, с утра голову вымыл — по-мальчишески падала на лоб. Темно-синий костюм в тон глазам подчеркивал худощавую фигуру.
Хиллари ни за что бы не поверила, что этот красавчик на нее запал. Да и с чего бы?
Но если он подозревает, что в книжке Ронни скрыт ключ к счету, почему не конфискует ее на месте, черт возьми? Почему не вынесет Хиллари предупреждение?
И почему она до сих пор не отдала проклятую книгу Мэлу, чтоб раз и навсегда покончить с этой историей? Отдала бы, и не надо больше мучиться.
Но она не робот, а человек. Человек с человеческой душой. И душа эта отчаянно сопротивлялась мысли о том, чтобы вот так просто лишиться целого состояния, не попытавшись хотя бы побороться за него.
Пол Дэнверс откусил большой кусок тоста и посмотрел на сидящую напротив Хиллари. Ее костюм цвета зрелого каштана выглядел несколько небрежно и оттого сексуально, подчеркивая темно-каштановый тон волос. Она откинулась на спинку кресла, и блузка туго натянулась на пышной груди.
Если бы не ее проклятый муженек, после которого она и смотреть не желала на мужчин. Пробить ее защиту будет нелегко.
— Я так понял, мне предстоит работать с сержантом Копли. Боб, кажется? — непринужденно уточнил он.
— Бен, — поправила Хиллари. — Он вам понравится. Бен парень честный, весь как на ладони.
Пол кивнул и снова откусил от тоста. Если в последнем ее замечании он и уловил намек, то виду не подал.
Но Хиллари молчать не собиралась.
— Ну так зачем вы на самом деле приехали? — спросила она.
Мгновенно пожалев о том, что у него набит рот, Пол торопливо прожевал и проглотил тост.
— Я же вам сказал.
— Мимо Труппа никто просто так не ездит. Во-первых, здесь нет сквозного проезда. И знак, между прочим, стоит. Так что ваше «решил подвезти» не пройдет.
Пол поморщился.
— Ну ладно, ладно. Мне было любопытно. Хотелось повидать вашу лодку.
Хиллари подняла бровь. Он покраснел.
— И вас. Ладно, вы меня загнали в угол. Слушайте… — Он беспокойно заерзал на диване, по-прежнему держа перед собой выставленную тарелку с недоеденным тостом. — Я хотел объясниться, чтобы больше никаких недомолвок. Ну, насчет того расследования в прошлом году. Ваш муж был замазан по самые уши, в этом никто даже и не сомневался. Но начальство хотело убедиться, что вы ни при чем. Я им это доказал, чему очень рад. Нет, я понимаю, что попасть под расследование — удовольствие ниже среднего… — Хиллари снова фыркнула, и он осекся. — Но они ведь все равно кого-нибудь прислали бы, не меня, так кого-нибудь другого. Может, забудем уже об этом, а? Что было, то прошло. Я теперь обычный коп, как все. И потом, я и в расследование-то это ввязался только потому, что мне светила комиссия по присвоению очередного звания.
— И как, присвоили? — прямо спросила Хиллари.
Дэнверс пожал плечами:
— Не-а.
Хиллари рассмеялась.
— Думаете, я вам посочувствую?
Дэнверс широко улыбнулся. Улыбка его очень красила.
— Не-а.
Хиллари усилием воли запретила себе даже смотреть в сторону Дика Фрэнсиса.
— Ну ладно. Договорились. Забудем, — сказала она.
Когда рак на горе свистнет.
* * *
В участке (Пафф Трагический Вагон завелся сам, причем с первого раза) чествовали сержанта Сэма Уотерстоуна, ставшего героем дня.
С порога Хиллари, лелея преступную мечту о яичнице с беконом, направилась в столовую, где и обнаружила развеселую шумную толпу, окружившую центральные столики.
Заметив ее приближение, Сэм широко улыбнулся.
— Слышали уже? Мы взяли тех зверолюбов, которые напали на охранника, — сообщил он, хотя она и сама уже догадалась. — Вычислили их возле Аддербери и нагрянули на рассвете. Нашли там всех пропавших животных и вдобавок оцелота, про которого никто даже и не знал. Видели бы вы, как Вертунчик Смит уворачивался от крыс! Визжал как младенец.
Хиллари моргнула, потом поняла. Вертунчиком прозвали Стивена Смита, констебля лет пятидесяти с лишним, который в жизни не помышлял о повышении (и правильно), зато прославился на весь участок своей невероятной ипохондрией. Ну а соратники заботливо предупредили его о том, что спасенные лабораторные крысы являются переносчиками бубонной чумы, черной смерти и всего остального, начиная со скоротечной гангрены кишок и оканчивая цингой, со всеми промежуточными остановками.
— Побежал домой, температуру мерить, — расхохотался кто-то из группы захвата.
