Время от времени машину встряхивает на колдобинах. Это меня пугает и не дает заснуть. Барфли принял вечернюю дозу болеутоляющих и спит без задних ног. Карл тоже проглотил пару собачьих таблеток (или сделал вид), после чего прислонил к двери пуховую подушку и захрапел. У его ног лежит горстка камней и гальки, «намытых» на последней парковке. «Золото», – сказал он на полном серьезе.
Карл заставил меня купить подушку с наполнителем из натурального пуха и плотную наволочку в виде американского флага. И еще одну подушку и спальный мешок для Уолта, которому он заботливо постелил на полу под задним сиденьем. «Прекрасная койка», – сказал он Уолту. Или Барфли. Или обоим. Еще 310 долларов 24 центра выброшено на ветер.
Я мысленно представляю себе все скрытые камеры в магазине товаров для дома, на кассе, на парковке. А ведь здесь, в Брайане, я хотела лишь тихонько забрать новую арендованную машину и убедиться, что бронь следующего отеля никуда не делась.
В «Уотабургере», где у нас был поздний обед, я переоделась. Прощай, сарафан «Энн Тейлор»! Мой наряд в следующем акте: короткая джинсовая юбка, обтягивающая белая майка, красный лифчик с эффектом «пуш-ап» и дешевые босоножки на высоком каблуке. Я распустила волосы, вставила в нос колечко, подвела глаза черным карандашом.
В автопрокате «Авис» я уверенно всучила менеджеру вторые липовые права. Волосы на фотографии светлые, а у меня до сих пор оттенка «вишневая кола», но я решила, что придираться никто не будет.
Пофлиртовав с симпатичным пареньком за стойкой (его звали Майк), я спросила, не читал ли он научно-фантастический триллер, где рыжие девушки действовали на главного злодея, как криптонит. Мой парень обожает эту книгу, сказала я Майку. Поэтому я покрасилась в такой цвет, чтоб ему угодить. Мы едем на охоту в Оклахому, но потом я, пожалуй, его брошу. Он уже предлагает мне вставить силикон в сиськи, моих ему, видите ли, мало!
После этой фразы Майк с трудом мог смотреть мне в глаза, однако строго наказал никого не пускать за руль (впрочем, нам обоим было ясно, что ему все равно). Я выбрала белый четырехдверный пикап, потому что таких машин на дорогах Техаса как собак нерезаных.
Историю про злодея, который терял силу при виде рыжих девушек, рассказывал мне тренер, пока я колошматила боксерскую грушу. Он пытался донести до меня простую мысль: ахиллесовой пятой человека всегда оказывается что-то неожиданное. Удар по психике, а не по башке.
Я немного доплатила за пикап со съемной брезентовой крышей и тонированными окнами. Пришлось воспользоваться кредиткой – это было неизбежно.
Карл все это время сидел в машине и носу оттуда не показывал. Пропустил очередной мой выход. Теперь их уже два. Рейчел бы мной гордилась. С Арти, администратором мотеля, я была недовольной женой, ехавшей на похороны тетушки. С озабоченным менеджером автопроката – рыжей вертихвосткой, которой надоел ее парень-работяга. Еще чуть-чуть – и я начала бы размахивать своей майкой, как флагом Конфедерации.
Пришлось идти на риск и разрешить Карлу ненадолго сесть за руль «Бьюика», а самой поехать в пикапе. Бросить «Бьюик» на студенческой парковке предложил он. И сам же быстренько прикрутил обратно настоящие номера, после чего установил вторые липовые на пикап. Я тем временем перетаскала коробки и чемоданы из старой машины в новую.
Поскольку «Бьюик» арендован на три недели, автопрокат еще долго не будет его искать. И уж точно не станет искать на этой парковке.
Рановато, конечно, мы поменяли машины и номера. Слишком быстро обзавелись собакой и накликали на себя гнев Диди. Слишком быстро – и изящно – Карл начал действовать со мной в унисон.
Пока он не смотрел, я заглянула под консоль «Бьюика» – хотела забрать шарф Лолиты. Шарфа там не было.
Через дорогу быстро перебегает какая-то тень. Я бью по тормозам. Карл подскакивает на месте. «Енот», – успокаиваю его я. Он оборачивается и проверяет, как дела у Барфли. Тот даже не проснулся.
– А это еще кто?! Сзади?
– Может, твоя подружка-призрак вернулась. – Рискованно, знаю. В учебнике советовали научиться принимать галлюцинации как данность и по возможности подыгрывать. «Вреда от этого никому не будет. Не провоцируйте конфликты».
– Да хватит называть их призраками! – рявкает Карл. – Давно за нами едет эта машина?
Я смотрю в зеркало.
– Не знаю. За нами часто кто-то едет, машины вроде всегда разные. Я слежу.
– Тормози.
– Что?!
– Когда одолеем этот холм и они на несколько секунд потеряют из вида наши фары, быстро найди место, куда можно незаметно встать.
Мы спускаемся к подножию холма, и Карл вырывает у меня руль.
– Сюда!
Мы очутились на полукруглой гравийной площадке. Я выжимаю тормоз. Свет фар выхватывает из темноты ворота для скота и старомодную кованую арку – обычно так выглядит въезд на крупное фамильное ранчо.
– Вырубай свет, – приказывает Карл. – Проезжай в ворота, разворачивайся лицом к дороге и глуши мотор.
Не знаю, чего мне больше бояться – преследователей, Карла или собственной безропотности.
Мы сидим в полной темноте и смотрим на дорогу. Тишину нарушает только дыхание Карла. Мимо на всех парах проносится та самая машина.
– Ничего, к этому привыкаешь, – говорит Карл и кладет голову на подушку. – Постоим тут на всякий случай. Они скоро сообразят, что мы остались позади, и остановятся. Выждут минут тридцать, потом уедут. Поспи пока.
Внутри я протестую, но голова уже с трудом держится в вертикальном положении – и до сих пор болит после близкого знакомства с Диди. Да уж, день третий выдался тяжелым. Мы дважды останавливались, чтобы Карл мог поискать золото среди камней на обочине. Но вдруг он прав? Было время, когда из-за неотступного ощущения слежки я регулярно нарезала круги по городу. За мной действительно могут следить. Я знаю, сколько законов нарушила и сколько осиных гнезд разворошила. Но кого боится Карл?
Его дыхание вновь стало размеренным, голова вжалась в подушку. Меня подмывает стащить такую же из-под головы Уолта.
Нажимаю кнопку, и спинка водительского сиденья легко опускается.
Сестра рядом. Впервые я почувствовала ее присутствие через три дня после исчезновения. У меня зачесалась голова, будто Рейчел вновь взялась за мои «колоски», как и обещала. Конечно, когда я тайком посмотрела в зеркало, волосы были по-прежнему всклокочены и перемазаны соплями.
Рейчел не имеет ничего общего с призраками Карла. И она уж точно не мой ангел-хранитель. Никакой ангел не позволил бы мне осуществить задуманное. В чемодане лежит «глок». А вот смогу ли я – пусть и столько тренировалась – воспользоваться им по назначению?
Откидываюсь на спинку сиденья и смотрю на луну, разглядывающую меня сквозь панорамный люк.
Игра в прятки на небе закончилась.
Тучи превратились в беснующийся океан. Луна борется с неизбежностью и тонет в черной непроглядной пучине.
Вот она сияет, а вот ее накрыло с головой.
Как мою сестру.
24
Мне было двенадцать, когда сестра исчезла. Ей было двенадцать, когда она стояла на дне той могилы, смеялась и тянула мне руки.
Настало лето, Рейчел приехала домой на каникулы, и дома царил «благословенный хаос», как говорила мама. Пока сестра училась, меня не покидало ощущение, что у нашего обеденного стола не хватает одной ножки. А потом этот стол изрубили на дрова.
Несмотря на разницу в семь лет, мы с Рейчел всегда жили в одной комнате. Поэтому с полицией разговаривала я, пока мама безутешно рыдала. Назвала обхват ее груди, талии и бедер в дюймах (32–25–34), размер одежды (4), вес (108 фунтов), сколько у нее пирсингов (три: один в носу, два спрятаны), сказала, какие наркотики она употребляла (изредка покуривала травку), и сообщила про шрам на коленке длиной в три четверти дюйма – упала на софтболе.
Я могла бы рассказать, что утром Рейчел выехала на работу (сидеть с соседскими детьми) чуть раньше обычного – ровно в 8.14. Она съела сухой завтрак «Чириос» с миндальным молоком, почистила зубы фиолетовой щеткой и пастой «Крэст уайт», надела джинсы, синюю футболку и серебряные сережки в виде сердечек – подарок от бывшего парня.
