– Кто? Кто?
Она хотела было объяснить, но остановилась на полуслове и обняла его.
– Не беспокойтесь. Я сама все сделаю, – громко сказала Кристина и рассмеялась.
В следующую секунду она вздрогнула и медленно отстранилась от больного, почувствовав на себе чей-то странный взгляд. Кристина резко обернулась и увидела в дверях старшую сестру больницы, Дороти Дельримпл, пятидесятилетнюю женщину с коротко подстриженными волосами и пухлым розовым лицом. Ее тучное, почти под двести фунтов тело, охватывала огромная, как снежные просторы тундры, накрахмаленная униформа. Толстые лодыжки нависали над белыми больничными туфлями на низком каблуке. Мясистые складки вокруг ее глаз углубились, когда она изучающим взглядом пыталась вникнуть в увиденную сцену.
Кристина спрыгнула с кровати и поправила одежду. Хотя она не один год проработала с Дельримпл, находясь с ней рядом, она никогда не чувствовала себя спокойно. Возможно, это объяснялось впечатляющими габаритами женщины, возможно, тем что она занимала высокое положение. Как бы там ни было, но у этой женщины была широкая и добрая душа.
Дороти Дельримпл сделала несколько шагов и остановилась перед Кристиной, подперев бока руками.
– Что я вижу, мисс Билл, – с упреком проговорила она, не в силах скрыть ироничную улыбку. – Это что, новый способ ухода за больными, или я помешала роману, зарождающемуся между майской фиалкой и старым пнем?
Кристина робко улыбнулась и, повернувшись к Уэллеру, тихо сказала:
– Харрисон, я же предупреждала, что нас застукают. Мы просто не можем вот так встречаться, – Кристина ободряюще сжала ему руки и последовала за вышедшей из палаты Дельримпл.
За те пятнадцать лет, что Дороти Дельримпл проработала старшей медсестрой в Бостонской больнице, она превратилась в живую легенду, благодаря тому, что горой стояла за своих "сестричек". Ее, не отличавшуюся блестящим умом, хорошо знали среди младшего медперсонала не столько из-за ее сходства с медведицей, сколько потому, что у нее была родная сестра, похожая на нее один к одному, которая также работала старшей медицинской сестрой в пригородной больнице, расположенной милях в пятнадцати от Бостона.
Как только их не называли за глаза! Все прекрасно знали, что они – единственные старшие сестры в районе, ходившие на работу в униформе, чтобы отдать дань уважения своей профессии. Этот жест, на первый взгляд не совсем эстетичный, только способствовал их популярности.
Дельримпл по-матерински положила огромную руку на плечо Кристины и спросила:
– Итак, Кристина, что все это значит?
В двух словах Кристина рассказала ей о причинах "слабоумия" Харрисона Уэллера.
– Знаешь, – прочувственно сказала пожилая женщина, – я так много времени трачу на бумаги, переговоры с профсоюзами и текущие дела, что совершенно забыла, как ухаживать за больными. – Кристина скромно кивнула. – Старательность, с которой ты работаешь, еще раз убеждает меня в том, что пусть врачи нас не особенно уважают, пусть смеются над нашими умственными способностями или диагнозами, но именно мы вытягиваем больных. Честно говоря, я убеждена, что больных вылечивают не доктора, а мы, медицинские сестры.
"А как быть с теми, кто не выздоравливает?" – хотелось спросить Кристине.
Какое-то время они молча шли по коридору, затем Дельримпл остановилась и повернулась к ней:
– Кристина, ты особенная. Сестры, вроде тебя, нужны больнице. Всегда заходи ко мне, если тебе захочется поговорить. Все равно о чем.
Ее слова призваны были поддержать Кристину, но они как-то не вязались с выражением лица старшей сестры. Кристина внезапно почувствовала озноб и страх. Она искала подходящий ответ, когда телефон в конце коридора начал звонить, заставив Кристину вздрогнуть, как от пушечного выстрела.
– Вроде бы телефон сам не умеет отвечать, Кристина, – произнесла Дельримпл, направляясь к нему.
– Я отвечу, – вскричала Кристина, бросаясь мимо ошарашенной старшей сестры к трезвонящему телефону.
Подойдя ближе, Кристина замедлила шаги, надеясь, что он замолкнет – и вместе с тем страшась этого. Она остановилась перед аппаратом, потом схватила трубку, вынимая из кармана листки с записями о состоянии здоровья Шарлотты Томас. Шестое чувство подсказывало ей, что этот звонок предназначается ей.
У женщины оказался сухой, с небольшим акцентом голос.
– Я хотела бы поговорить с мисс Кристиной Билл, дежурной сестрой, работающей на этом этаже.
– Это Кристина Билл, – сказала она, чувствуя, как опять пересохло в горле.
– Мисс Билл, мое имя Эвелин. Я отвечаю на ваш звонок, который вы сделали недавно. Я представляю региональный контрольный комитет Новой Англии.
Кристина испуганно и быстро, как лань, оглядела коридор. Дельримпл нигде не было видно. Были, правда, другие люди... обслуживающий персонал и посетители, но они находились вне пределов слышимости. – Я... у меня имеется информация для оценки и рекомендации, – заикаясь произнесла она, не вполне уверенная в том, по правилам ли она ведет разговор.
– Очень хорошо, – ответила женщина. – Я буду записывать, так что, пожалуйста, говорите медленно и отчетливо. Я не буду прерывать вас, если только в этом не возникнет абсолютная необходимость. Пожалуйста, начинайте.
Кристина дрожащими руками принялась раскладывать страницы перед собой. Прошло не меньше тридцати секунд, прежде чем она справилась с эмоциями и мыслями, теснившимися в голове, и смогла снова обрести дар речи. Шарлотта очень хочет, чтобы это поскорее кончилось, поэтому ошибка исключается. Да, исключается. Вместе с тем в глубине души у нее зародилось сомнение. И только убедив себя, что ее кандидатура подлежит утверждению, Кристина приняла окончательное решение.
– Больная, о которой идет речь – миссис Шарлотта Томас, – продолжала она медленным и монотонным голосом, надеясь за ним скрыть его дрожание. – Это белая женщина шестидесяти лет и имеет диплом медицинской сестры. Восемнадцатого сентября ей была сделана резекция Майлса и колостомия по поводу рака толстой кишки. Я знаю миссис Томас с августа, когда она поступила к нам на обследование, и провела с ней много часов в разговорах до и после операции. Она всегда оставалась активной и крепкой женщиной и много раз заявляла мне, что ни за что не смирится с жизнью калеки и не станет мучиться от боли. Еще в июле этого года она на полной ставке работала в агентстве помощи на дому.
Кристина почувствовала, что начинает заговариваться. Ее руки покрылись холодным потом. Она предчувствовала, что этот разговор с Эвелин будет не из легких, хотя утром Пег уверяла: все пройдет гладко. А ведь это лишь предварительное сообщение. Что, если они утвердят его? Что, если действительно придется...
– Мисс Билл, вы можете продолжать, – послышался в трубке голос Эвелин, но в этот момент Кристина услыхала чьи-то приближающиеся шаги. Охваченная паникой, она повернула голову в сторону источника шума. – Мисс Билл? Вы меня слушаете? – спросила Эвелин.
В трех шагах стояла Дороти Дельримпл. "О Боже, что происходит, промелькнуло в голове Кристины. – Слышала ли она?"
– Мисс Билл, вы слушаете? – голос стал более требовательным.
– О, да, тетя Эвелин, – пробормотала она, побелевшими пальцами сжимая трубку. – Не подождете ли вы немного? Меня требует начальство. – Она положила свободную руку на подставку, но дрожь не утихала.
– Кристина, тебе плохо? – спросила Дельримпл слишком ласковым, слишком деловым тоном. – На тебе нет лица.
"Что ей ответить, – судорожно пыталась сообразить Кристина. – Как получше соврать?" – О, нет, нет, я чувствую себя чудесно, мисс Дельримпл. Это моя тетя. Моя тетя Эвелин.
– Ну если с тобой все в порядке... – проговорила старшая медсестра, пожимая плечами. – А то ты чуть не подпрыгнула до потолка, когда зазвонил телефон. Не видя тебя, я забеспокоилась и подумала, может что случилось...
Кристина не дала ей договорить, рассмеявшись через силу.
