Появилась новая машина, она въезжала на территорию. Старенький «Сааб».
– Как любопытно.
Мы остановили запись, Дороти вынула телефон и сравнила с недавно сделанным фото.
– А вот и Хоули, – озвучила я.
– Ага.
На часах значилось 11:44. К сожалению, невозможно было понять, кто за рулем, но когда машина буквально несколько минут назад появилась снова, мы разглядели только одного человека, водителя – Бобби Хоули.
Мы с Дороти синхронно задержали дыхание.
– Честно говоря, – сказала я, – удивлена, что он умеет водить.
Дороти издала один из своих смешков.
– Нам придется рассказать об этом полиции.
– Однозначно. – Она усмехнулась. – И с каким удовольствием я это сделаю.
Вивиан вернулась из своей отлучки неизвестно куда только после двух часов дня.
– Надо спросить у Вальтера, где она пропадала, – заметила я.
– Надо. И мне очень интересно, что он ответит.
Пол еще два раза выезжал, чтобы продать наркотики – в 16:00 и 17:37. На маленьком «Фольксвагене» уехала и вернулась после 20:30 Ева.
– А разве она не говорила, что весь вечер работала у себя в кабинете?
Дороти кивнула.
– И Вальтер сказал то же самое. Значит, он ее покрывает.
С этой записью мы, похоже, наткнулись на золотоносную жилу информации.
Дальше мы проматывали запись – в 7:57 утра приехал грузовик с цветами и уехал в 8:08, по крайней мере в этом согласуясь с рассказом Вальтера. Потом ровно через три часа, в 11:08, на территорию ворвался грузовик с надписью «МЕДИЦИНСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА ОКРУГА КАМБЕРЛЕНД».
– Полагаю, мы увидели достаточно, – подытожила Дороти. – Спасибо, офицер Питерс.
– Я же говорил, вы может звать меня Денни. Лишь бы не «телохранитель».
Я расслышала улыбку в его голосе, но в очередной раз удержалась, чтобы не посмотреть на него.
– В таком случае, зови меня Дороти. – Она хлопнула ладонями по столешнице, поднимаясь на ноги. – Что ж, пошли, у нас полно дел.
– А куда именно? – уточнила я.
– Сначала, скажем, заглянем в Хрустальный дворец и обсудим с… – она подняла вверх указательный палец, – Полом его сверхурочную подработку и что по этому поводу думала Вивиан.
– Полагаешь, они об этом спорили?
Дороти кивнула. Отогнула вверх средний палец.
– Потом узнаем у Евы, чем таким она занималась вечером среды. – Распрямился безымянный палец. – И я хотела бы еще раз поболтать с Вальтером Фогелем. – Она комично распахнула глаза. – О всяком разном.
Я кивнула – слегка настороженно, должна признать. Лично я бы предпочла скинуть обувь и была не против что-то перехватить, а может и поесть как следует. После того, как меня отпустило похмелье, на горсточке хлопьев и глотке чая у Минны Хоули функционировать становилось проблематично.
Но я не собиралась допустить, чтобы меня посрамила женщина шестидесяти девяти лет – пусть и с, похоже, бесконечными запасами энергии.
Глава 35
Когда мы подошли к главному дому, то обнаружили, что офицер Доннелли стоит рядом с машиной и жадно поглощает сэндвич, аромат которого я учуяла за пару метров (восхитительный, надо сказать, аромат). Телохранитель предложил отвезти нас в Хрустальный дворец самолично, чтобы дать Джо спокойно доесть и не лишать Сару и так короткого перерыва. Поскольку он явно не старался избежать моего общества, я набралась храбрости, поймала его взгляд и улыбнулась так любезно, как только положено взрослому, знакомому с правилами поведения человеку (даже если чего-то не умеешь, притворяйся, что умеешь, и однажды научишься взаправду ©).
Когда мы оказались на развилке, я поискала глазами камеру, спрятанную где-то среди ветвей, но все равно не смогла ее обнаружить, так хорошо ее замаскировали.
Вечнозеленые деревья сегодня казались темнее обычного, без малейших проблесков зеленого. Их следовало бы назвать «вечночерными», и тени они отбрасывали густые и зловещие. Оглядываясь назад на этот эпизод, я вспоминаю сказки типа «Белоснежки» или «Волшебника Оз», где деревья оживали, и их искривленные ветви и узловатые стволы превращались в загнутые когти и жуткие лица. В подобной ситуации героиня, как правило, вскидывала руки в смехотворной попытке защититься, но, к счастью, наша история – не про наивную девицу, так что руки мы не вскидывали и вскоре подъехали к безмолвному, мрачному кубу Хрустального дворца.
* * *
Сначала нам в глаза бросилась припаркованная перед входом машина – горбатенький «Сааб», который мы уже видели сегодня; его номерной знак въелся мне в память, так что не было нужды сверяться. Хоули, должно быть, тронулись в путь сразу после нашего отъезда. Но какого черта они здесь делают?
Потом мы разглядели черный прямоугольный провал открытой входной двери. Такое зрелище всегда тревожит, а уж в отношении Дворца он и подавно выглядел словно брешь в стенах могучей крепости.
Дороти задержала дыхание.
– Что происходит?
– Я пойду… – машина еще не остановилась, а Дороти уже распахнула дверь, так что Телохранителю пришлось врубать ручной тормоз, – проверю.
Я рванула за ней следом и разглядела, что на заднем сиденье «Сааба» кто-то есть. Это оказался Бобби Хоули. Обхватив голову руками, он раскачивался взад-вперед, как бывает, когда человек рыдает. Только он не издавал ни звука.
Мы с Дороти переглянулись, безмолвно согласившись выяснить, что стряслось с Бобби, позже, и поспешили в дом.
И тогда раздался вопль.
Не особо понимаю, почему говорят, что от подобных воплей кровь «стынет» в жилах. Вроде как никто от них не замерзает. Часто еще употребляют определение «пронзительные», но этот звук был таким громким, таким объемным, что он не пронзал воздух, а вытеснял его до последнего атома и наполнял все мое тело – забился в нос, в глазницы, отозвался в костях. Этот вопль был похож скорее на удар, и мне не стыдно признаться, что я пришла от него в ужас.
Мы застыли, как вкопанные, не в силах сдвинуться, пока вопль не умолк, – он длился, пожалуй, несколько секунд, но мне показалось, что вечность, и закончился так же резко, как и начался. Не стих, а оборвался, словно кто-то щелкнул выключателем.
К этому моменту Телохранитель уже догнал нас.
– Назад! – приказал он. – Мы не знаем, что там происходит.
Но Дороти не послушалась – она ринулась сквозь открытую дверь со скоростью и живостью, которых я от нее не ожидала. Судя по выражению ужаса на лице Телохранителя – он тоже. Но очнулся он быстрее, чем я, и тоже стремительно нырнул в темный провал. Я помедлила, не желая подвергаться физической опасности, но я терпеть не могу, когда меня бросают одну и когда я выпадаю из курса событий, поэтому через мгновение (или пару мгновений) жажда знать победила страх с большим отрывом.
Правда, добежав до дома и перешагнув порог, я была вынуждена остановиться, чтобы не врезаться носом в могучий треугольник спины Денни. Я выглянула из-за нее и захлопала ртом, как рыба, хватающая воздух, вследствие внезапной физической активности и при виде открывшейся передо мной сцены.
Сцены, в общем-то, в прямом смысле слова, словно из пьесы или телешоу. Вам доводилось стать свидетелем такого драматического эпизода, какой вы привыкли видеть в театре или на экране? Драки или автомобильной катастрофы? Вы неизбежно сравниваете реальное событие с его «художественным» изображением – глухой разочаровывающий звук ударов со звонкими шлепками, которые подобрали звукорежиссеры, и пытаетесь разглядеть в воздухе мельчайшую мерцающую пыль, разлетевшуюся от сработавших экранных подушек безопасности.
В самом центре Большого зала, где три дня назад я встретила Лору Дюваль в траурных одеяниях, лежало тело Вальтера Фогеля в такой странной позе, словно он был гигантской куклой, которую с верхних этажей сбросил какой-то озорник.
Только однажды мне довелось находиться рядом с покойником, причем очень близко, поэтому сейчас я только порадовалась, что стою поодаль. Но меня поразило и то, что я увидела со своего места, – нечто, в чем не осталось ничего человеческого, просто кожаный мешок, набитый сломанными деталями, который оставалось только упаковать (потратив изрядные усилия) и должным образом утилизировать. Я не верю в существование души и прочие подобные неосязаемые понятия, которые порождает религия и мистически настроенные умы, и все же невозможно игнорировать тот факт, что помимо тела у человека есть еще что-то – не душа, а, собственно, жизненная энергия. Предмет на полу ничем не напоминал Вальтера Фогеля – личность исчезла, осталась только горстка материи.
