По другую сторону прохода между стульями сидела Ева Тёрнер, словно отгородившись невидимой стеной, скрестив ноги и сложив руки на груди. Она была одета в темно-синее платье-рубашку и массивное золотое ожерелье, так что легко было представить ее на месте бывшей подружки жениха, которую пригласили, потому что она все еще входила в круг общих друзей, а значит, чувствовала себя обязанной прийти, несмотря на собственные противоречивые чувства. Пол Рестон явно не испытывал настолько противоречивых чувств и, кажется, был рад наконец-то присесть. Он избавился от своего костюма шеф-повара (или помощника шеф-повара) и облачился в джинсы, футболку и свою нейлоновую радужную куртку. Пол, конечно, был шафером, и позже этим вечером должен был произнести невнятную, пьяную речь. Рядом с ним сидел – вот это сюрприз – сын Дороти, Питер, которого она, должно быть, позвала на это знаменательное событие. Мы встретились взглядами, и он коротко, но весело просигналил мне согнутым мизинчиком. Что ж, полагаю, на каждой свадьбе должен объявиться хоть один незваный гость. Интересно, что я куда меньше удивилась, обнаружив среди собравшихся Шейлу Хасан в роли подружки невесты или, возможно, одной из девушек, разбрасывающих цветы, и намеренную выполнить свои обязанности безупречно.
Позади всех нас стояла Лейла. Она, со всей очевидностью, являлась организатором свадьбы, поскольку сверялась с планшетом и одновременно отдавала последние распоряжения через беспроводные наушники (подозреваю, она не давала себе ни минуты покоя, чтобы не встречаться взглядом с Дороти или с кем-либо еще). Единственным присутствовавшим в помещении человеком (помимо себя самой), которого я никак не могла вписать в свадебную суматоху, был Денни – он стоял там же, где и в прошлый раз, когда мы все здесь собирались: рядом с дверью, ведущей в Большой зал, на другом конце широкого бетонного моря. Я подавила желание начать пялиться на него и отвернулась, устраиваясь поудобнее на своем стуле.
Не хватало двух человек. Алекс Шах в данный момент находился у себя наверху, на сеансе терапии с консультантом по кризисным ситуациям – об этом мне сообщила Дороти, когда в Приемную вошли его родители. Я тогда еще подумала, не прибегла ли она нарочно к этой уловке, чтобы отделить убийцу от его защитников, пока она его разоблачает. Возможно, они уже обо всем знали и именно поэтому выглядели такими подавленными. Отсутствовала также Лора Дюваль, таким образом становясь невестой, тем более что мы ждали ее с минуты на минуту. Дороти сама поднялась наверх, чтобы попросить ее оказать всем честь и поприсутствовать на собрании. К счастью, действие успокоительных закончилось, и Лора согласилась прийти.
– Уже две минуты четвертого, – прорычал Локуст. – Давайте уже начинать представление.
Я ожидала, что Дороти возразит, что мы пока не можем начать, что нам нужно дождаться Лору, потому что любой человек, прочитавший хоть один детектив, знает, что в финальной сцене должны присутствовать все участники (или, по крайней мере, все взрослые участники) событий.
– Я вас слышу, – жизнерадостно откликнулась Дороти. – Я тоже не люблю ждать. Что ж, полагаю, мисс Дюваль придется войти в курс дела на ходу.
Детектив Брукс поднял свой телефон. Я сидела достаточно близко, чтобы увидеть, как он выбрал опцию «Видео» в приложении «Камера» и нажал красную кнопку «Запись».
– Это детектив-сержант Дэниел Брукс, сейчас седьмое декабря, три часа две – оп! – три минуты пополудни, и мы находимся в поместье Хрустальный дворец в Сакобаго, штат Мэн. Все присутствующие были проинформированы о том, что происходящее записывается, и эта запись может быть использована в качестве улики в суде. – Он направил камеру на Дороти и бодро кивнул. – Продолжайте.
Дороти откашлялась, и когда заговорила снова, могло показаться, что она включила невидимый микрофон, потому что ее голос обрел новую звучность и заполнил все огромное пространство. Но я к тому времени уже привыкла к ее обычаю придавать каждому своему высказыванию официальный тон, что резало ухо, когда речь шла о повседневных делах (представьте, как Дороти Гибсон спрашивает, словно на заседании Сената: «Посудомоечная машина чистая или грязная?»)
– Я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы пришли. – Она жестом указала на стеклянную стену позади себя. – Было важно, чтобы мы все собрались именно здесь, потому что все случившееся могло произойти только в Хрустальном дворце. Я имею в виду, если бы Вальтер Фогель и Вивиан Дэвис выбрали другой дом, чтобы сыграть радушных хозяев, они бы до сих пор были с нами. И никакой трагедии не произошло бы.
Она сделала паузу – не по необходимости, а потому, что мы ловили каждое ее слово, и в повисшей тишине осознали это еще лучше. Мощный ход, и работал он блестяще. Полагаю, что после нескольких десятилетий выступления на публику можно кое-чему научиться.
– В этом деле одна деталь с самого начала казались мне бессмысленной. Как могло случиться, что Вивиан Дэвис утонула в ванне без каких-либо следов на теле? Ведь кто-то должен был ее держать. На ее теле должен был остаться синяк или что-то в этом роде. Но потом один очень умный и образованный человек напомнил мне знаменитое дело столетней давности, когда несколько женщин были утоплены в собственных ваннах без каких-либо синяков или отметин. И я перестала задаться вопросом, как преступнику удалось убить Вивиан Дэвис подобным образом. – Она взглянула в мою сторону, одарив меня извиняющейся улыбкой. – Как оказалось, я совершила большую ошибку. Мне следовало продолжать доискиваться ответа, потому что он, как это часто бывает, оказался прост: люди, которые тонут без каких-либо следов на теле, не тонут в ваннах. Они тонут в гораздо больших объемах воды.
Она развернулась лицом к задней стене, и мы вслед за ней. Я взглянула на Локуста, у которого, казалось, вот-вот дым повалит из ушей. Я надеялась, что у него снова не пойдет кровь из носа.
Дороти широко развела руками.
– На территории, принадлежащей Хрустальному дворцу, находится место, где Кристал-ривер впадает в Кристал-лейк к юго-западу от дома. – Она снова повернулась к нам лицом. – Как мне недавно напомнили, в прошлом вокруг реки было возбуждено несколько дел. И позвольте напомнить, что это не первый случай, когда по поводу прав и использования прибрежных территорий в великом штате Мэн поднимается большая шумиха. – Она усмехнулась. Никто ее не поддержал. – Однако на этот раз тот факт, что данная река переносит гору мусора, создал не проблему, а подарил решение. – Она принялась расхаживать по комнате. – Два воскресенья назад, двадцать седьмого ноября, пропала женщина по имени Пола Фитцджеральд. Она была инструктором по плаванию, и, по-видимому, у них с мужем возникли семейные проблемы. С грустью приходится констатировать, что Пола пошла на поводу своих личных демонов и в то воскресенье вошла в Кристал-ривер где-то выше по течению. Учитывая ее род занятий, я бы сказала, что вероятность того, что она погибла случайно, невелика. Я предполагаю, что она набила свою одежду камнями или чем-то столь же тяжелым.
Перед моим мысленным взором всплыло лицо Вирджинии Вульф, как это всегда бывает, когда кто-то упоминает самоубийство путем утопления, пусть я изо всех сил стараюсь сепарировать творчество и личность авторессы от способа ее самоубийства (та же проблема у меня с Сильвией Плат и газовыми духовками).
– Она утонула, и после этого сильное течение реки унесло ее тело в сторону Кристал-лейк, где его и обнаружили люди, которые в то время арендовали здесь недвижимость. – Она замолчала, наслаждаясь очередной паузой. – Вальтер Фогель и Вивиан Дэвис.
– Но какое это имеет отношение к…
Дороти подняла руку, заставляя Самира Шаха замолчать.
– Объяснение последует, – остановила его она. – Скоро. Я обещаю. – Она снова принялась расхаживать по комнате. – Итак, что сделали Вальтер Фогель и Вивиан Дэвис, когда увидели тело? Подумали ли они о друзьях и семье этой женщины? Об их горе? Об их праве незамедлительно узнать о случившемся? Нет. Они думали только о себе и о том, как они могут использовать выброшенный на берег труп. Особенно учитывая, что телефон Полы Фитцджеральд все еще находился при ней и – что очень важно – включился. В конце концов, она работала инструктором по плаванию, так что для нее естественно было иметь прочный водонепроницаемый чехол для телефона. Это означало, что они могли отправлять сообщения, выдавая себя за нее, тем самым выиграв несколько критически важных дней. Они отправили сообщения мужу Полы, где было сказано, что она уходит от него, и написали нескольким друзьям о том, что ей нужно побыть одной. Я думаю, что им легко удалось подделать ее стиль: у всех нас в телефонах есть цепочки текстовых сообщений, охватывающих недели, если не месяцы, и прочитать их может любой, кто получит доступ к личной переписке.
