Гуси-лебеди - Тая Ларина

Уткина какая-нибудь. А я, между прочим, писателем стать хочу. Ну или журналистом в крайнем случае. В этом деле имя – ужасно важная штука! Папа, правда, утверждает, что знает целую телеведущую с фамилией Гусева. Так это еще хуже! Во-первых, кто этот телевизор сейчас вообще смотрит? Неизвестно еще, что там за ведущие такие. А во-вторых, второй я точно не буду! Поэтому свои стихи и рассказы давно уже подписываю красиво: «Анна Лебедева». А еще через год получу наконец паспорт и смогу официально поменять фамилию. Родители, между прочим, не против. «Можешь хоть Таракановой назваться, если к тому моменту не отрастишь мозги и не поймешь, какая все это чушь», – говорит папа. «Меняй-меняй, будем всем рассказывать, что в капусте тебя нашли и приютили из жалости. Или нет… Украли у цыган. Вместе с фамилией», – хихикает мама. Я, конечно, понимаю, что все это чушь, а точнее, сарказм. Ну и ладно! Посмотрим, как они смеяться будут, когда я это разрешение им через год припомню. А я припомню. Память у меня хорошая, а имя… Имя – это важно! Особенно для творческой личности и медийной персоны.

Вот Варьке, моей лучшей подруге, повезло. Ей от мамы досталось дико красивое имя: Варвара Александровская. Звучит! С таким именем хоть сразу в Большой театр иди. Танцевать там или петь…

Правда, Варька ни танцевать, ни петь не собирается.

А мать и вовсе зовет ее Варежкой. Ага. Я когда в первый раз услышала, полчаса, наверное, ржала. Надо же – Варежка! Хотя Варьке это имя почему-то идет.

А ее мама-писательница могла и похуже чего нафантазировать. Не удивлюсь, если она вообще родила дочь, только потому что смешное имя придумала, но ни одной книжной героине оно так и не подошло.

Вот и пришлось «сочинять» Варьку. Варежку, точнее.

* * *

С домашкой я проковырялась до вечера. Хотя, если честно, больше смотрела всякое в Интернете. В конце концов такую шикарную картинку нашла! С избушкой и огромными елками на фоне. Как будто специально для меня рисовали! Для того стихотворения. Называлась картинка странно: «Куда?», что ли… «Куды?», «Кудо?»… Как-то так. Только без вопросительного знака. Я, когда к себе сохраняла, переназвала, конечно – «Избш111» – куда лучше философских вопросов.

Ночью мне снился лес. Сначала нарисованный – вот прямо карандашом – на клетчатом фоне из блокнота, а потом настоящий, еловый. Настоящие деревья медленно проступили из нарисованных и окружили меня со всех сторон. Я стояла босиком на пружинистой, усыпанной сухими иголками земле и прижимала к себе огромный красный карандаш. Он был такой здоровенный, что напоминал копье. Я так и замерла – вцепившись в копье-карандаш и растерянно оглядываясь по сторонам. Было совсем не страшно. Просто… необычно.

«Интересно, избушка тоже тут будет?» – подумала я и тут же увидела избушку. Бревенчатый домик виднелся в просветах между еловыми лапами.

«Придешь – не будешь рад. Дороги нет назад», – пронеслось в голове. А мне еще стишок Юлии Анатольевне сдавать. И домашку я зря, что ли, делала? И вообще, у меня в городе дел полно. Не пойду никуда. Я демонстративно отвернулась от домика. Что-то сначала затрещало, а потом истошно заверещало за спиной.

«Куд-куда-куд-куда?!» – интересовалась гигантская курица. И кажется, ломилась сквозь лес вслед за мной.

Телефон подпрыгивал на тумбочке, издавая жуткие звуки и требуя сейчас же отключить будильник, а не то… Не то он на пол спрыгнет и под ковер уползет! Комнату заливал беспощадный солнечный свет. Наверное, все-таки нужно послушать маму и повесить шторы… Но как же тогда вид из окна? Да и само окно. Безо всяких дурацких тряпочек оно казалось мне настоящей картиной – огромный голубой (а вечером – темно-синий) квадрат на фоне ярко-желтой стены… Красотища же! Так что о шторах я вспоминала только по утрам. Вот сейчас вспомнила.

За окном у меня – небо. И солнце. И деревья. Не настоящий лес, разумеется, просто парк. Настоящий лес начинается дальше, парк постепенно переходит в него, дичает. Из окна этого, конечно, не видно, но я отлично все представляю. Вообще, нам ужасно повезло с домом – живем буквально на границе маленького города и огромного парка! И дом нормальный – современная многоэтажка с лифтом. Мне есть с чем сравнивать: совсем рядом стоят эти забавные двухэтажные домики… Папа их почему-то «немецкими» называет. Смотрятся они, конечно, прикольно, колоритно. Но как в таком жить?

Лучше и не представлять. За меня мама с папой отлично представляют: они, когда только поженились, как раз в таком квартиру снимали. Папа говорит: «романтика» А мама нервно вздрагивает. Нет, все-таки нам ужасно повезло! Некоторыми вещами лучше любоваться со стороны. Например, с седьмого этажа.

Кого бы я ни встретила,

Всем повторять не лень:

Я лучше всех на свете,

А это лучший день!

Напевая себе под нос, я сладко потянулась и взглянула на календарь. Чтобы удостовериться: день точно лучший. Ровно середина мая. Через две недели последний звонок, а потом – каникулы!

От радости я все утро напевала. Сначала эту не пойми откуда взявшуюся в голове песенку, а потом – сочиненное вчера стихотворение про школу-без-прикола. Его даже как «рэп» читать можно. Юлия Анатольевна будет в восторге. «Ага, – хихикнул ехидный внутренний голос, – теперь она точно от тебя до окончания школы не отстанет. Так и будешь писать поздравительные оды на любой случай жизни. „Мы любим нашего завхоза, ему вручаем эти розы! А эти жалкие ромашки ему отдельно от Наташки“».

Так. Надо остановиться! Мне стало вдруг по-настоящему страшно: а если я и правда никогда и ничего больше не сочиню, кроме такой ерунды? Лучше уж про лес и старушку… Даже про Кирилла М. – и то лучше.

Глава вторая,

в которой появляются гениальные писательницы, варежки и воспоминания

Аня

– Овсянка на плите! Ма-а-ам? Слышишь? Поесть не забудь!

Каждое утро я слышу от Варьки одно и то же. Иногда вместо овсянки бывает яичница, а по праздникам даже сырники. Горелые. Кто бы обо мне так заботился, как Варька заботится о своей маме. Когда я в первый раз это услышала – ну про «поесть не забудь», нам лет по девять было, в началке еще учились. Я ушам своим не поверила. Думала, послышалось или Варька прикалывается так. Потом вдруг сообразила, что Варькина мама, наверное, болеет, вот подружка и беспокоится. Но все оказалось еще сложнее. Варькина мама совершенно здорова. И физически, и психически. Хотя вот тут