Вдруг Гермиона испугалась — что, если он никогда не простит её?! Как же она была глупа, что заставила его так сильно страдать, почему сразу не поговорила с ним! Как несправедливо мучила и его, и себя. В том, что сейчас случилось с Гарри, есть и её вина — конечно, он безрассуден и очень не любит проигрывать, но немалую роль сыграло и душевное состояние, в котором он находился. Ему было всё равно, он не боялся никого огорчить, не думал, что кто-то будет переживать из-за него. Вот Рон постоянно уговаривал ее помириться с Гарри, хотя и сам немного злился.
Гермиона прижала руку юноши к своей щеке, чувствуя слабое биение пульса на запястье, там, где её пальцы касались его кожи. Другой рукой она осторожно провела по его щеке, и еле слышно прошептала: "Как я соскучилась по тебе!". Вдруг Гарри вздрогнул, повернул голову и завозился, устраиваясь поудобнее. Руку он засунул глубоко под подушку. Гермиона испуганно отдёрнула свою, и тут же с нарастающей радостью поняла, что он очнулся. Но глаз не открыл, сейчас он уже просто крепко спал под воздействием многочисленных зелий мадам Помфри. Девушка наклонилась к его лицу и, нежно коснувшись губ, прошептала:
— Прости меня, любимый, если сможешь.
Потом Гермиона тихо вышла из лазарета, и мадам Помфри закрыла за ней дверь. Девушка шла по коридору, изучая причудливые узоры, образованные на стенах отблесками факелов и темнотой. На душе было светло и тихо, — как давно она не ощущала подобного! Она думала о том, что Гарри очнулся и это важнее всего. Когда ему станет лучше, они поговорят, и, наверное, он сможет простить. Сейчас же её наполняло радостью сознание того, что он пришел в себя, что с ним всё будет в порядке. Гермиона была уверена, что Гарри не почувствовал поцелуй, но она ошибалась. Он ощутил её прикосновение и теперь спал, улыбаясь во сне.
Гарри повернулся на бок и натянул одеяло на голову, прячась от надоедливого солнца, которое нещадно заливало потоками света кровать и приказывало просыпаться. Не сумев спрятаться от настойчивого светила, парень скинул одеяло и попытался встать, но ему пришлось тут же лечь обратно. Голова закружилась, в висках застучали молоты, в глазах потемнело, и тошнота подступила к горлу. Гарри вспомнил, что его сшибли с метлы бладжеры, и он упал, сильно ударившись о землю. Юноша нацепил восстановленные очки и увидел у своей кровати кучу сладостей и подарков. За то время, что он был без сознания, о нём, оказывается, беспокоилось столько народу! Смутившись, Гарри подумал, что это, всё же, чертовски приятно. Что-то ещё согревало душу, какое-то смутное радостное воспоминание… Кажется, кто-то приходил ночью и поцеловал его, и, кажется, это была Гермиона. Сердце счастливо подпрыгнуло, значит, она его простила! А он? Он сделает это с огромным удовольствием, не взирая на все, сказанные им "никогда".
— Проснулся! — к Гарри спешила мадам Помфри. — Как ты себя чувствуешь?
— Голова кружится и немного тошнит.
— Оно и понятно, так упасть! Тебе ещё повезло, что сотрясение мозга оказалось не настолько сильным, как я опасалась, — медсестра засуетилась рядом с кроватью. — Сейчас выпей это. До вечера побудешь здесь, надо отлежаться, а там посмотрим на твоё самочувствие.
— Мадам Помфри, скажите, пожалуйста, кто ко мне приходил вчера?
— У вас много друзей, мистер Поттер. Многие вчера хотели навестить вас. Мисс Равенкло провела здесь целый день до самого вечера. Мисс Грейнджер так волновалась за вас, что примчалась на ночь глядя, и упросила меня пустить её ненадолго… — улыбнулась мадам Помфри. — И сейчас кое-кто уже стоит за дверью.
— А кто там?
— Ну, первым рвётся мистер Уизли, а за ним весь ваш факультет от мала до велика.
— Можно мне увидеть Рона? — неуверенно спросил Гарри.
— Конечно.
Мадам Помфри подошла к двери и что-то сказала. Через минуту вошел Рон. Он остановился у кровати Гарри, не зная, куда деть руки.
— Ну, это, Гарри… я хотел сказать… хотел спросить… как ты себя чувствуешь?
— Пока ещё жив, — ответил Гарри, улыбаясь немного напряженно
— Я хотел извиниться…
— Рон… — Гарри пытался подобрать слова. — Я думаю, что это я должен извиниться… Ты, ведь, пытался мне помочь… Дружище, прости меня.
— Что ты! Я был таким дураком! — Рон посмотрел в глаза Гарри. — Мир?
— Конечно! — Гарри улыбнулся широко и ясно. — Я не держу зла на тебя и Гермиону. Я всё время ждал, когда же вы успокоитесь и заговорите со мной.
— Знаешь, я вчера так испугался! И Гермиона тоже.
— Я знаю, — юноша повернул голову, почувствовав чей-то взгляд, и увидел ее. Гермиона медленно шла к его постели, лицо было сосредоточенным и словно светилось изнутри.
— Здравствуй, Гарри, — тихо сказала девушка и села на край кровати.
— Привет, — Гарри попытался привстать, и ему это удалось, не взирая на головокружение и пляшущие перед глазами цветные точки. Рон помог поставить подушку.
— Как ты себя чувствуешь? — Гермиона теребила край одеяла, а Рон тихо попятился, чтобы оставить их наедине.
— После твоего вчерашнего прихода — очень хорошо, — он улыбнулся, а Гермиона опешила.
— Гарри… — ей хотелось сказать так много, но слова бестолково толпились и не складывались. — Я была не права! Я совершенно не заслужено обвиняла тебя! Прости, если можешь… если хочешь… Если ты ещё не совсем меня ненавидишь…
— Иди сюда. — Гарри взял ее лицо в ладони и притянул к себе. Боясь до конца поверить, Гермиона радостно отвечала на поцелуй, переполняясь счастьем. Она соскучилась до слёз…
Это испытание любви на прочность они преодолели, а сколько еще будет впереди… Сколько им придётся ещё вытерпеть, чтобы дойти до мира и счастья и сберечь свою любовь. Сейчас они старались об этом не думать, но зловещее предчувствие грядущих ужасов не покидало
Глава 8
Сны, видения, реальность
В понедельник утром мадам Помфри согласилась отпустить Гарри из лазарета, хотя при этом сердито поджимала губы и ворчала, что будь её воля, пострадавшему стоило бы соблюсти постельный режим ещё несколько дней. Рон и Гермиона принесли ему учебники и одежду. Лёгкое головокружение и слабость в ногах замедляли движения, и юноша провозился дольше, чем обычно. И, в результате, он катастрофически опаздывал на завтрак. Гарри шёл по коридорам, благоразумно не решаясь пускаться бегом, и невольно удивлялся своему настроению: казалось, что в лазарете проведена не пара дней, а не меньше месяца — такое его охватило радостное ощущение выздоровления после тяжёлой болезни. Минувшие бесконечно длинные недели, когда он пытался научиться жить без Рона и Гермионы, воспринимались теперь, как какой-то долгий мрачный сон, который, наконец, закончился. Проснувшись, он убедился, что друзья не покинули его — они снова вместе, а все размолвки остались в прошлом.
Когда Гарри вошёл, наконец, в Большой зал, гриффиндорцы встретили его оглушительными аплодисментами. На мгновение юноша опешил и замер в дверях, растеряно хлопая глазами, потом бочком проскользнул к столу и сел рядом с лучезарно заулыбавшейся при виде него Гермионой. Девушка тут же тихим шёпотом стала излагать инструкции мадам Помфри насчёт диеты, которой надо придерживаться хотя бы в течение нескольких дней. Гарри совершенно не вслушивался в суть, получая огромное удовольствие от звука её голоса заботливо и взволнованно журчащего ему в ухо. Сидевший напротив Симус от удивления раскрыл рот.
— Вы что, уже помирились? — воскликнул он.
— Симус, вчера уже все были в курсе, — расплылся в широкой улыбке Рон, — хотя никто из нас ни о чём не распространялся.
— Он вчера был слишком занят свиданием, — громким шёпотом пояснил Дин и покосился на Парвати.
— А что в этом такого! — возмутилась девушка.
— Совершенно ничего, — замахал руками Рон. — Просто Симус остался в стороне от обсуждения такого знаменательного события, как примирение неразлучной троицы, — при этом Уизли забавно захлопал ресницами и начал дурашливо раскланиваться во все стороны, гриффиндорцы покатились со смеху.
— Рон, прекрати паясничать! — почему-то порозовевшая Гермиона не была настроена шутить.
— Герми, не волнуйся, весь факультет переживал из-за этой ссоры. Такая восхитительная тема для вечерних бесед у камина! — глаза Рона странно блеснули. — Разве я не прав?
— Всё, хватит, — спокойно, но веско сказал Гарри, — Рон, давай не будем вспоминать это, пожалуйста.
Рука Кристины мягко легла поверх широкой ладони Рона, и неприятный блеск в его глазах погас.
— Что нас ждёт сегодня на зельеварении? — осведомился Гарри.
— Ой! — воскликнула Гермиона, всплеснув руками.
— Что?! — одновременно встрепенулись Гарри и Рон.
— Совсем забыла! Я ведь собиралась напомнить вам, что сегодня контрольная, — она виновато опустила голову. — Я была так рада, когда Гарри, наконец, пришёл в себя…когда он простил меня, что всё остальное просто вылетело из головы.
