class="p1">– Он очень, очень любит тебя, милая Мэри, не правда ли? – сказала начальница.
– Да, миссис Шервуд, – слабым голосом проговорила Мэри.
– Ты хотела бы написать ему ответ, не так ли?
– Да, да.
– Ну, теперь у нас все в беспорядке, благодаря обстоятельству, о котором не будем упоминать, поэтому я разрешаю вам трем написать Полю. Я думаю, ваши письма попадут в город сегодня вечером и ночным поездом пойдут в Париж, а оттуда в Швейцарию.
– Благодарю вас, – задыхаясь от волнения, сказала Мэри.
Миссис Шервуд повернулась и заговорила с одной из учительниц. Клотильда Фокстил проходила мимо с очень серьезным видом. Презрительно взглянув на сестер Купп, она повернулась к ним спиной и скрылась среди кустарников.
– Отчего это Кло так нелюбезна с нами? – удивилась маленькая Джени.
– Не все ли равно, – заметила Матильда.
– Ну, Мэри, мы все начнем писать? – спросила Джени.
– Конечно.
– Не принести ли тебе твой бювар[9], милая Мэри?
– Благодарю, – ответила Мэри.
– Каждая из нас напишет письмо. Вот весело-то! – щебетала Джени. – Только не надо писать ему ничего грустного. Правда, Мэри?
– Конечно, не надо.
Девочки пошли в дом. Мэри тяжело опустилась на низкую скамью. Ей казалось, что Поль где-то рядом и знает о ее проступке. Через некоторое время сестры возвратились с письменными принадлежностями. Потом они сели на скамью рядом с Мэри, придвинули столик и разложили на нем принадлежности для письма.
– Ну не мила ли миссис Шервуд! – воскликнула Джени.
– Да, но теперь надо подумать о наших письмах, – заметила Мэри.
– Не знаю, что писать, – призналась Джени. – В настоящее время всех нас в школе интересует только одно. Но об этом нельзя писать ни слова.
– Вот что пришло мне в голову, – внезапно сказала Мэри. – Я не могу писать Полю, у него такая странная способность: он видит меня насквозь точно так же, как я его, и потому сразу заметит, что я скрываю что-то. Эта его способность не касается ни тебя, Джени, ни тебя, Матильда. Поэтому вот что я придумала: я продиктую письмо одной из вас, мы пошлем его от имени всех нас, а через день-другой я напишу сама.
– Какая ты смешная! – засмеялась Джени. – Поль ведь будет читать только то, что написано. Больше он ничего не может увидеть.
– Как бы то ни было, я хочу продиктовать письмо, – повторила Мэри. – Я продиктую тебе, Матильда. Возьми листок и пиши.
– Мне хочется написать свое письмо, – с недовольным видом произнесла Джени.
– Не думаю, чтобы это было хорошо, – заметила Мэри. – Это должно быть письмо от всех, и Матильда, как старшая, должна написать его.
– Это, конечно, правильно, – согласилась Матильда. – Ты редко признаешь мое старшинство, Мэри; но если тебе вздумалось сделать это, то я, конечно, не стану возражать.
Матильда, довольная и гордая, разложила бумагу перед собой, обмакнула перо в чернила и взглянула на Мэри.
– Ты в самом деле хочешь продиктовать все письмо? – спросила она.
– Да, если вы согласны.
– Я думаю, это будет хорошо, – сказала Матильда. – Ты теперь очень мила с нами, Мэри. Я хотела бы, чтобы ты была всегда такой.
Мэри задумалась немного, потом стала диктовать, а Матильда писала:
Мой дорогой Поль, у нас сегодня праздник, нет занятий, и потому мы все вместе пишем тебе. Вот как это делается: Матильда пишет письмо, Мэри диктует, Джени продиктует немного в конце, а все мы – твои три сестры – думаем о тебе и очень, очень любим тебя. Дорогой Поль, ты не можешь представить себе, как обрадовало нас твое письмо, полученное Мэри сегодня утром.
– Я не читала его, – обиженно заметила Джени.
– Молчи, Джени, не мешай. Ты написала «сегодня утром», Матильда?
– Да, – ответила Матильда.
У нас стало так легко на сердце, когда мы узнали, что тебе лучше! Поправляйся быстрее. Мы все стараемся хорошо учиться. Мама надеется, что мы станем образованными и хорошо воспитанными женщинами.
– Это ему совершенно неинтересно! – воскликнула Джени. – К чему надоедать Полю?
– Нет, это ему понравится, – возразила Матильда. – Пусть Мэри продиктует, что хочет, Джени.
– Хорошо, но такое письмо не нравится мне, – сказала Джени.
Мэри продолжала:
В школе все идет великолепно.
– Мэри! Как можно писать это? – удивилась Матильда.
– Так нужно, Матильда. «В школе все идет великолепно» – это ты написала?
– Да, написала.
И погода чудесная. Хотя еще только май. Мэри очень взволнована мыслью, что увидит тебя летом. Ты можешь быть уверен: то, что она поедет в Швейцарию, заставляет ее учиться изо всех сил. Девочки в школе очень милые. Мы лю-бим всех – одних меньше, других больше.
– Мы скажем ему, кого не любим? – спросила Джени.
– Нет, нет, – ответила Матильда. – Это будет неприятно Полю. Он ненавидит, когда говорят дурно о ком-нибудь.
Мы очень скоро снова напишем тебе. Мы стараемся быть хорошими. Мэри просит написать, что она старается быть очень, очень хорошей и что ты поймешь значение этих слов.
Джени пристально взглянула в лицо сестре.
– Я напомню тебе эти слова, когда ты будешь сердиться на меня вечером, – сказала она. – Нечего было уговаривать нас писать письмо втроем и потом так выставляться. Это нехорошо.
– Ну теперь можешь диктовать и ты, – сказала Мэри, откидываясь на скамейку.
– Ладно, ладно!
Голубчик Поль! Нет ничего на свете, чего мы не сделали бы для тебя, поэтому выздоравливай как можно скорее. Эта школа похожа на все другие, только, я думаю, получше. И мы очень счастливы, что мы здесь. А миссис Шервуд – лучшая из начальниц. Она делает все, чтобы мы были счастливы, и мы также очень любим ее. Но больше всего мы любим тебя, Поль.
Любящая тебя твоя маленькая Джени
– Матильда, теперь твоя очередь написать что-нибудь от себя, – сказала Мэри.
– Мне нечего писать, – заметила Матильда. – Впрочем, напишу:
Милый Поль, мы очень обрадовались твоему письму, которое только что пришло. Конечно, мы не читали его, но все же рады. Мэри оставляет все твои письма у себя; поэтому в следующий раз напиши мне, а я буду хранить твое письмо, как драгоценность.
Любящая тебя Матильда
– Теперь мы все подпишемся, – сказала Джени.
– Нет, я не подпишусь, – заметила Мэри. – Это вышло бы глупо. Матильда, напиши, чтобы закончить: «Твои навсегда» или «Твои любящие сестры Матильда, Мэри и Джени».
Письмо было закончено, прочитано, исправлено рукой Матильды, положено в заграничный конверт из тонкой бумаги; адрес написала Матильда. Затем наклеили марку, и Джени отнесла письмо в дом, чтобы опустить в почтовый ящик.
«Он
