Заканчиваю в темноте, с налобным фонариком, задаваясь вопросом, вполне ли нормально подобное упорство.
Когда я вхожу в дом, серый кот спит в своем кресле. На мобильнике меня ждет голосовое сообщение от Жюли Юг.
«Попробуйте нанести ему прямо на шерсть разведенный водой уксус. А потом вычешите его. Лучшее средство. Перезвоните мне, если есть вопросы».
У меня есть уксус и есть расческа, которую я готова отдать серому коту. Единственная проблема вот в чем: как я это сделаю, если я неспособна к нему приблизиться?
— Извини, приятель… Ты неудачно выбрал… И почему ты решил поселиться у меня? Я всегда вас боялась…
Он стоически держится в своем сером кресле. Пульверизатор с уксусом у меня в руках еще не связан для него с ужасным запахом, который он вскоре возненавидит. Еще несколько минут…
— Не сердись на меня. Я просто хочу тебя полечить.
Выгляжу я нелепо. Я натянула на себя три пары штанов и два пуловера, на руках варежки, половина лица замотана шарфом. Если он решит на меня наброситься — я более или менее защищена… Подкрадываюсь к нему. Медлю. Замираю в метре от кота. Не могу же я попросить Мику или Жюли взяться за это… Он поднимает тощую морду, пристально смотрит на меня ярко-зелеными глазами.
— Ну ладно… Завтра.
У меня нет ни малейшего авторитета. Я вам не говорила? Я бы, наверное, стала добренькой мамочкой. А Бенжамену приходилось бы устанавливать правила и границы, заставлять соблюдать порядок. Подвел ты меня, Бен. Я жду, что он мне ответит, и немного злюсь.
Извини, Пупсик…
Я поставила перед собой другую задачу, которая внезапно кажется мне куда более срочной, чем мазать уксусом шкуру серого кота: спасти все эти яблоки, которые сгниют, если я немедленно не превращу их в пюре. Моя кухня напоминает сауну. Она заполнена благоухающим корицей яблочным паром. Ничего не вижу в метре от себя. На плите в огромной чугунной кастрюле варятся, размягчаются, медленно подрумяниваются яблоки. На столешнице выстроился десяток стеклянных банок, найденных в шкафу в гостиной, я одну за другой их заполняю. Пишу дату на этикетках. Мне понадобятся четыре дня, чтобы управиться с плодами обеих яблонь. Начался декабрь.
Серый кот сильно облегчает мне задачу. Сегодня вечером я отнесла свои банки на чердак. Спускаюсь, складываю лестницу, закрываю люк и, усталая, сажусь на один из кухонных стульев, не обращая внимания на кота в тридцати сантиметрах от меня. Я не успеваю увернуться — он прыгает мне на колени. Острыми когтями, которых я опасалась, не вцепляется. Я чувствую только тепло и тяжесть, привалившуюся к моему животу. И я уже не могу пошевелиться. Не то чтобы я испугалась, наоборот… Я уже так давно ничего похожего не ощущала. Ко мне так давно не прикасалось другое живое существо, никто не прижимался ко мне, никто не наваливался мне на живот. Это потрясающе, и мы с котом больше часа сидим неподвижно.
— Привет, Аманда.
Я не ожидала услышать в трубке голос Анны. Похоже, она выздоровела.
— Ты выписалась, да? — спрашиваю я.
— Да, я уже дома.
Сегодня, кажется, воскресенье, хотя я не уверена. Я представляю себе их вчетвером в гостиной, стол накрыт, дом наполнен запахом говяжьего жаркого. Кассандра и ее огромный живот, наверное, развалились на диване. Ришар с Янном нетерпеливо топчутся у плиты, поглядывая на часы и прислушиваясь к своим урчащим желудкам.
— Кассандра сказала мне, что ты хотела пригласить нас на Рождество… В твой новый дом…
Она так ласково говорит со мной.
— Да… Если у вас есть желание провести сочельник в лесу.
Она улыбается в трубку, я почти могу расслышать ее улыбку.
— Конечно. У тебя там снег идет?
— Пока нет, но скоро выпадет.
Я бросаю взгляд в окно. Трава покрыта инеем, над моим садом плывет густой туман.
— Мы могли бы заказать что-нибудь в кулинарии. Ришару очень нравится та, что в торговом центре…
Я сразу же отказываюсь, наверное, с излишним пылом.
— Нет! Ужином я займусь сама.
За моими словами следует короткая пауза, и я опасаюсь, что задела Анну. Но ничего подобного. В ее голосе я слышу лишь легкое беспокойство.
— Ты уверена, что хочешь готовить на пятерых?
— Да. Это я беру на себя.
— Так много работы…
— Мне некуда девать время.
Не знаю, понимает ли Анна, требуется ли и ей все время чем-то занимать себя, чтобы держаться на плаву. Как бы там ни было, она уступает.
— Тогда мы берем на себя вина.
— Замечательно.
Проходит несколько секунд, и я решаю, что обсуждение закончено.
— Ну хорошо, напомни, как добраться до твоего дома?
11
У меня есть две недели, чтобы подготовить настоящий рождественский
