сочельник для семьи Люзен. Но для начала мне надо выполнить задачу первостепенной важности: оросить уксусом серого кота. Как я и предвидела, едва я брызгаю на него в первый раз, он мгновенно прячется под серое кресло, одним большим прыжком, и мне приходится добрых полчаса сидеть на корточках перед креслом, чтобы он соизволил снова ко мне приблизиться. Вторую попытку я совершаю предательски. Дождавшись, чтобы он запрыгнул ко мне на колени и начал ластиться, я его опрыскиваю, но на этот раз придерживаю свободной рукой. Он шипит. Он рычит. Я и не знала, что кот может рычать. На этот раз пугаюсь я, отпускаю его, почти сбрасываю, резко вскочив. Когда тебе недостает храбрости, приходится набраться терпения. Я решаю применить новый метод: не буду распылять уксус прямо на кожу. Я смачиваю тряпку разведенным уксусом и старательно растираю его этой тряпкой. Я чувствую, что ему это не слишком нравится. Он щурится, запах ему неприятен, но он не сопротивляется. Я не спешу, протираю все четыре лапы, вожу тряпкой по шерсти туда-сюда, я не хочу пропустить ни одной части тела. Завершаю процедуру медленным, тщательным вычесыванием. А вот от этого кот, похоже, получает некоторое удовольствие, потому что начинает мурлыкать. Поверить не могу, что мне это удалось. И чувствую, как в душе потихоньку растет волна гордости.
— Знаешь, кот… Видел бы это Бен, глазам бы своим не поверил…
Серому коту это безразлично. Он мурлычет еще громче. Наверное, ему нравится мой голос.
Сегодня утром пошел снег. Закутавшись в халат, я сажусь лицом к окну с большой чашкой кофе. Серый кот бросает свою овсянку и пристраивается у моих ног. Теперь он каждое утро получает молоко с овсяными хлопьями и медом. А если мне случается забыть про овсянку — сама виновата, он начинает душераздирающе мяукать.
Смотрю, как кружатся снежинки. Переживаю за свои овощи и цветы. Думаю о Бенжамене — там внизу, должно быть, его гроб из светлого дерева промерз насквозь.
К счастью, я теперь не совсем одна, с тех пор как серый кот решил вселиться в мой дом. С ним уютно. И у меня есть повод разговаривать вслух.
— Ну что, кот, доедаем завтрак и принимаемся за работу.
Я не хочу сидеть без дела. Мне надо подготовить все для рождественского сочельника и смастерить несколько подарков.
Как всегда, когда я толком не знаю, с чего начать, открываю записные книжки мадам Юг. Я систематизировала ее записи, обозначив их разноцветными клейкими бумажками. Зелеными — все, что касается сада и огорода, поливки, посадок… Синими — кулинарные рецепты. Розовыми — маленькие житейские хитрости. Например: Как избавиться от крыс и мышей. Или вот эта, которая мне особенно нравится: Написать письмо с соболезнованиями. И, наконец, желтым цветом обозначено «разное». В эту категорию попали сведения о погоде в тот или другой день, даты именин или дней рождения близких, или даже адрес налогового управления. Ничего особенно интересного.
И вот, вооружившись записными книжками мадам Юг, я за кофе просматриваю страницы, помеченные синим. Кулинарные рецепты. Фруктовое пюре, пироги с ягодами и прочие летние десерты я пропускаю. Отмечаю баранью ножку с прованскими травами (мадам Юг сообщает, что блюдо хвалили. Кто? Неизвестно…), цесарку с апельсинами и розмарином (не класть столько апельсинов, говорит нам мадам Юг, блюдо получилось слишком кислое) и жареного каплуна с каштанами, оставленного без комментариев. Из десертов я отмечаю коврижку по старинному маминому рецепту, наверное, он передавался в семье от матери к дочери. Задумываюсь, знает ли Жюли этот рецепт, и обещаю себе в следующий раз ей его передать, если ей это надо. Кофейная панакота на последней странице последней записной книжки кажется мне подходящей для рождественского сочельника.
Я решаю приготовить панакоту и жареного каплуна с каштанами, переписываю ингредиенты, количество, составляю список покупок, проверяю, что у меня есть из посуды и всякой кухонной утвари, планирую следующую поездку в супермаркет. Уже полдень, и я жарю себе яичницу, довольная тем, что у меня появилась новая вдохновляющая цель.
Во второй половине дня я разбираю покупки, серый кот сидит на столешнице, и тут до меня доносится шум мотора. Я морщусь. Это еще кто?.. В снегопад?.. Без предупреждения?.. Бегу к окну. Синяя «Твинго». Это может быть только она. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. За секунду до того я чуть было не подумала: Кого это там нелегкая принесла?— и вот, увидев синюю машину, я почти счастлива принять у себя дома Жюли Юг.
На ней элегантное серое пальто и белая шапочка с помпоном. Распущенные волосы спадают на плечи. Она направляется к багажнику своей машины, открывает его и снова появляется с коробкой в руках. Коробка? Пока я торопливо убираю свои последние пакеты, продолжая думать об этой коробке, Жюли стучит в дверь, и серый кот бежит прятаться под креслом.
Жюли лукаво улыбается мне. Она подвела глаза тонкой черной черточкой, лицо под слоем тонального крема кажется слегка загоревшим.
— Добрый день! Я и на этот раз провинилась.
Я отступаю в сторону, чтобы ее пропустить, не слишком понимая, что она имеет в виду.
— Я завела плохую привычку являться без предупреждения. Простите. Но на этой новой работе я так занята, что никогда не знаю, что буду делать часом позже.
Я выдавливаю из себя жалкую улыбку, означающую, что это не страшно, что она мне не мешает, и приглашаю ее в гостиную.
— Я хотела взглянуть на вашего нового жильца.
— Нового жильца?
— Кота. Которого вы подобрали. Вы избавили его от блох?
— А… Думаю, да. Он перестал чесаться.
