самолёта.
Пляшут родственники из Дзорагюха!.. Из Схоторашена!.. Из Еревана!
– АЙ-ВАЙ! – пошёл танцевать!
В одной руке – кинжал с лентами, конфетами и яблоками на острие!
В другой – настоящий живой петух! Жёлто-оранжевый с синим и зелёным! Грудь в пуху, зато сзади – совсем свободный от перьев!..
– Каков петух! – кричат. – Залётный! Схоторашенец!!!
– На кухню! В суп его!.. – кричат.
А Нельсон-то, Нельсон! Стриженый! Ничего общего с английским адмиралом! Точно подметила тётя Сирануш – уши у Паремузянов действительно оттопыренные.
Ну ж что! Кто там думает об ушах!!
– За двух цветов! – провозглашает замечательный толстый человек. Сам – мешковатый! Нос – шишковатый!.. – Чтобы до конца своих дней, – говорит он, – гордо стояли! Словно большой и маленький Масис[1]. За их родителей!.. Цитик! Друг! За тебя!
– Спасибо, Роланд, – важно поблагодарил со своего места дядя Ованес.
– Что такое «цитик»? – спрашиваю я у Нунки.
Она сидит ко мне спиной, жуёт кинзу и колбасу в лаваш завёртывает.
– «Птенчик»! – отвечает Нунэ. – Так звали папу в детстве… ТЫ ОТКУДА?! – ахает Нунка.
Так же ахают, увидев меня, мои родители, тётя Сирануш, но главное – Мариам. Уж кто перепугался, так перепугался!
Ведь как получилось – всё по плану папы. Вернувшись из армии, Нельсон со своими родителями, с подарками, с Мариам, только без Арарата, – явился к дяде Ованесу и давай опять, как ни в чём не бывало, просить у него руки Мариам. В самый ответственный момент на сторону Паремузянов переметнулась и тётя Сирануш. Тогда дядя Ованес видит – дело серьёзное, проявил великодушие и жениться разрешил!
В день свадьбы к ним домой за Нельсоном и Мариам приехала праздничная машина с куклой на капоте и обручальными кольцами на крыше. Но так как с одним и тем же человеком подряд два раза расписываться не разрешают, то они, оставив своих родителей встречать гостей, поехали не в ЗАГС, а к нам и к Арарату.
Естественно, всё это время Арарат находился на нелегальном положении. А вечером, когда народ отправился на свадьбу, меня оставили с ним сидеть. А что мне тоже охота раз в жизни на свадьбе погулять – до этого теперь никому нет дела.
Хорошо, явился Цуцульковский!..
– Всё нормально! – говорю я Мариам. – Вон Лев с ним! Я только посмотреть и назад…
А Мариам вдруг как встанет! Как поднимет свой бокал! И как жизнерадостно объявит!
– У нас есть сын Арарат! За то, чтобы он был счастлив! И здоров!
Ух, какая наступила тишина! Только официанты на кухне переговариваются. И… ХР! ХР! ХР! ХР! – огромный дядя Ованес давай раскачивать чёрно-рыжими усами.
Головы гостей медленно поворачиваются в сторону дедушки Манаса. А он – в приталенном кителе с золотыми пуговицами – спрашивает
– На вортэг а?
И это, конечно, на нервной почве, что я поняла его вопрос.
– Вот он! – отвечаю я дедушке Манасу и распахиваю оконные витражи. – С ним там мой друг, видите? Это Лев Цуцульковский.
Лев прохаживается перед памятником. Наверное, рассказывает Арарату, как это случилось, что Юрий Долгорукий основал Москву.
А в хромовых сапогах и в болотного цвета галифе к нему подходит дедушка Манас. Он забирает у Льва ребёнка и… приветственно ему гугукает!.. Следом за своим папой бредёт к Юрию Долгорукому директор овощного магазина Ованес Манасович Милитосян. За ними из кафе на площадь высыпают дзорагюхцы, схоторашенцы, москвичи, ереванцы!.. Теперь они все – по очереди – гугукают нашему Арарату.
– Нунэ, – вдруг слышу я голос Льва. Он уже сидит с ней за столом! – Я тебя искал… Я решил. Я на тебе женюсь.
– А вы когда меня полюбили? – хохочет Нунка.
– Загогулина? – говорю я сама себе. – Загогулина. Загогулина?
Я беру со стола нож и разрезаю верёвку на ногах у петуха! Пусть всем будет хорошо. А не то что у одних радость, а из других суп.
Тут мой папа надел на плечи аккордеон! И вместе с кларнетом и барабаном, с мамой и аккордеонистом запел песню «Любовь пожарника», единственную, какую умел:
День сегодня такой лучезарный!
Солнце в небе палит, словно жар!
Но не видит, не знает пожарный,
Что горит в моём сердце пожар.
И они ведь тоже кой-чего не видят и не знают. Они не видят и не знают, что в эту самую минуту – по улице Горького! – по центральной улице Москвы – улепётывает во все лопатки залётный свадебный схоторашенский петух.
Примечания
1
Масис – гора Арарат.
