насквозь пропитал мою одежду, волосы, кожу.
VIII. Портсмут
Мы боялись, что по прибытии в Англию нас отправят в тюрьму вместе с испанцами. Когда ты ни в чём не виноват и вообще не имеешь понятия о преступлении, в котором тебя обвиняют, это производит плохое впечатление на судей. Всё выглядит так, будто ты запираешься. И доказать свою невиновность и непричастность много сложнее, чем кажется на первый взгляд… Я тихо спросил Роберто:
– Как думаешь, что теперь будет с испанцами? Неужели их казнят?
– Кто знает. Надеюсь, обойдётся тюрьмой.
– А мы?
Он пожал плечами:
– Скоро увидим.
Значит, «Валенсия» теперь будет принадлежать англичанам. Они назовут её по-другому, поднимут над ней свои флаги… В мешанине битвы был момент, когда корабли, сцепившиеся не на жизнь, а на смерть, казались мне живыми существами. Когда ударами ядер ломало мачту, она падала, и паруса безжизненно обвисали и складывались, когда пушечные залпы срезали такелаж и пробивали борта, клянусь, у меня было ощущение, что кораблям больно. А после битвы я чувствовал, что «Валенсия» не меньше испанцев тосковала из-за того, что всё так вышло. Это только на первый взгляд кажется, что корабль равнодушен, как море…
Пути людей и кораблей расходятся, но корабли никогда не забывают своих моряков, они всё помнят и тоже тоскуют от разлуки. Одно только море ни о чём не тоскует, потому что всё знает.
Смерти никому не избежать. Если уж выбирать, то я хотел бы смерти, похожей на море, – невозмутимой, безразличной к слабости и страху и всё понимающей.
Я не сказал вам, что капитан «Валенсии» в бою с англичанами чудом остался жив, его только ранило в голову. Несмотря на потерю людей и корабля, на рану и беды, ждавшие на берегу, он не забыл про нас и предупредил англичан, что мы не имеем к его команде никакого отношения. Другие испанцы это подтвердили. Англичане расспросили нас, как всё было, мы объяснили. Мы говорили по-испански кто плохо, а кто – очень плохо. Этого хватило: когда мы стали на якорь в Портсмуте, нас отпустили на все четыре стороны. Нам оставалось только благодарить испанцев за своё спасение и надеяться, что судьба не будет к ним слишком жестока – они этого не заслужили.
«Валенсия» стала на якорь. Нам приказали выйти из трюма, чтобы сесть в шлюпку. Когда мы выходили, один испанский лейтенант остановил меня и тихо сказал:
– Si encontráis al capitán Edmundo Escalante, habladle de nosotros[38].
– Si, señor![39] – машинально ответил я, хотя и не совсем понял, чего он хочет. Просто запомнил звучание фразы по-испански, чтобы потом попросить кого-нибудь перевести. А вот Роберто, который шёл со мной рядом, отлично понял. Бросил на испанца пронзительный взгляд, коротко поклонился и взбежал по трапу.
Вот так мы очутились на берегу, понятия не имея, куда податься. Портсмут оказался хмурым, чужим и негостеприимным, несмотря на порт, где стояло множество судов, несмотря на огромный док, на оживление прибрежных улиц… Всё здесь было пропитано северной суровостью. Здесь каждый знал своё место. Это правильно, но в Портсмуте это почему-то вгоняло в беспросветную тоску. Позже мне довелось побывать во многих странах, но такие мысли приходили в голову только в Англии. Уж не знаю отчего.
Вечерело, было по-осеннему влажно и зябко. Сырой ветер шарил под одеждой холодными пальцами. Мы думали, куда податься, но что можно решить на ночь глядя? Для начала нам требовался тёплый угол, ужин и ночлег, так что мы отправились искать таверну. В тех, что стояли ближе к порту, мест не оказалось. Нам повезло только в тёмном грязном переулке, где находилось заведение «Приют моряка». Местечко было не ахти какое, но выбирать не приходилось. К тому времени, как мы до него добрались, совсем стемнело, Портсмут накрыла сырая мгла, и мы были рады любому пристанищу.
– И куда теперь? Куда мы отправимся? – спросил Ханс, когда мы вшестером сидели в «Приюте моряка» за столом из толстых грубых досок и пили эль после ужина. В полутёмном зале было полно народу, воздух был едким от крепкого табака.
Все задумались. Первым ответил Руджеро:
– Я хочу домой, в Пезаро. Постараюсь навестить своих. А дальше видно будет.
– А мы с Яном собираемся в Голландию. – Ханс похлопал Яна по плечу.
Тот улыбнулся.
– Если очень повезёт, то наймёмся прямо тут на какое-нибудь наше судно.
– А вы куда? В Италию? – спросил у нас Ян.
Мы с Франческо, пока сидели в трюме, всё обдумали. Домой решили пока не возвращаться – не хотелось появиться там ни с чем, с пустыми карманами. За год мы набрались опыта как матросы – попытаем счастья ещё раз.
– Нет, будем искать судно, – ответил я. – Посмотрим, куда нас возьмут.
– Тогда давайте держаться вместе, – предложил Ханс. – Может, Бог даст, и дальше станем служить вместе.
Мы все посмотрели на Роберто:
– А ты что будешь делать?
– Искать капитана Эдмундо Эскаланте.
– Кто это? – удивился Ханс.
– Я тоже очень хотел бы знать, кто это, – медленно, задумчиво ответил Роберто, почёсывая бороду.
– Как хоть его судно-то называется? – спросил Руджеро.
– Понятия не имею.
– Да, верно говорят, что английский эль бьёт в голову, – рассудительно заметил Ханс. Все рассмеялись, и Роберто в том числе. Но я видел, что он что-то задумал, точнее, уже решил. Вот только что?
Долго мучиться догадками мне не пришлось. Чтобы сэкономить деньги, мы сняли один номер на всех. Английский эль и правда оказался крепким: ребята в ту ночь быстро заснули. Я тоже начинал дремать, когда Роберто тихо произнёс:
– Надо найти капитана Эскаланте.
Я приподнялся и посмотрел на него.
– Никак не пойму, кто это? Тоже капер?
– Нет. Помнишь истории о корабле, который появляется в разных портах под разными именами, всегда неожиданно?
Я вспомнил летнюю ночь на «Святом Христофоре», крупные тропические звёзды, спокойную вахту и рассказы ребят про загадочный корабль, который приходит словно бы из ниоткуда, чтобы помочь морякам, если им больше неоткуда ждать помощи, а потом исчезает в никуда… Прозрачной лунной ночью, когда вокруг серебрится благостный океан, в такие вещи легко поверить.
– Капитана этого корабля зовут Эдмундо Эскаланте, – закончил Роберто.
– Так он правда существует?! Я думал, это просто легенда…
– Существует.
– А откуда ты знаешь имя капитана? Его же вроде никто не знает, как и имя корабля.
– Как называется корабль, я не знаю. А имя капитана узнал тогда, в Порт-Ройале, – ответил Роберто. – Я ведь потому и не
