к спускавшейся по ступенькам Ясе.
– Ясь, ты ближе всех находишься. Посмотри там в подсобке на стеллаже. По-моему, должен быть ещё микрофон.
– Ладно.
Она кивнула, оставила тряпку на краю сцены, не слишком широко открыв дверь, прошла в подсобку, пробралась сквозь нагромождения всякой ерунды к металлическому стеллажу, стоящему у дальней стены, окинула его озадаченным взглядом, только сейчас задумавшись, как должно выглядеть то, что её попросили найти. Ведь наверняка микрофон лежал в какой-нибудь упаковке. И в какой? В обычной картонной коробке, в которой продаются планшеты и мобильные телефоны?
За спиной хлопнула дверь. Яся поначалу не придала случившемуся значения. Ну мало ли – сквозняк. Но потом в замке глухо звякнул, поворачиваясь, ключ. Вот тогда она обернулась недоумённо, растерянно выдохнула:
– Эй! – и, пропустив ещё секунду, наконец-то метнулась к двери, вцепилась в ручку, толкнула резко. Никакого эффекта. Тогда Яся ударила в дверь раскрытыми ладонями, выкрикнула громко: – Откройте! Вы чего? Не смешно. Откройте!
Но никто не отозвался. Вообще никто. Не раздалось даже злорадное хихиканье. Полная тишина. Яся застыла, прислушиваясь. Больше всего она надеялась, что в замке вот-вот опять раздастся лязганье ключа. Ну прикололся кто-то, и достаточно. Должны же остальные сказать, что это глупо, что так нельзя, и выпустить её.
Но мгновенья пролетали, а ничего не менялось: она здесь, а они там. Или даже уже не там? Ушли? Стоило так подумать, и дальше не получилось просто бездействовать и ждать – надежда на лучшее разлетелась на осколки – и Яся опять забарабанила в дверь с удвоенной силой:
– Откройте! Откройте немедленно! – и даже принялась пинать её ногами. – Эй вы там! Отоприте меня! Вы где? Слышите? Есть там кто?
Похоже, и правда уже никого не было. Или затаились, тянули время. Сидели тихонько, довольно улыбались и слушали, как Яся тут бьётся в истерике. Да и плевать! Совсем неважно, как со стороны ни воспринимаются её вопли, главное, чтобы сработали.
– Отоприте! Выпустите меня, я сказала!
Но стоило смолкнуть эху от её криков и ударов, опять наступала гулкая безразличная тишина, всё сильнее убеждавшая: нет, они не торчали где-то рядом, а реально свалили, оставив Ясю одну, запертой в ловушке без выхода.
Ей теперь даже не позвонить, не рассказать никому, где она сейчас, не попросить о помощи. Ведь телефон лежал в сумке, оставшейся снаружи на одном из кресел. Входная дверь располагалась в противоположном углу довольно просторного зала, а с внешней стороны – в самом конце коридора, до которого добирались только в случае, когда целенаправленно туда шли. Но сейчас мало кому что-то могло понадобиться в актовом зале: уроки давно закончились, наводить порядок больше не надо, а мероприятий никаких не намечалось.
Ближайшее помещение – библиотечный склад, в котором хранились учебники и который усиленно посещали только в начале и в конце учебного года, а всё остальное время в него почти не заглядывали. Вход в саму библиотеку – намного дальше. Поэтому, даже если Яся продолжит барабанить в дверь и кричать без перерыва, её вряд ли кто услышит. Но она всё равно не могла остановиться: размеренно ударяла по двери ладонью и упрямо твердила, чётко деля по слогам, словно отсчитывала проходящие секунды:
– От-крой-те, от-крой-те, от-крой-те.
И так пока не оставили силы. Тогда Яся развернулась, прислонилась к двери спиной, тихонько сползла вниз, уселась на пол, даже не пытаясь стереть текущие по щекам слёзы.
И что теперь? Неужели ей придётся проторчать в подсобке до завтра? Даже если её хватятся – а папа точно хватится – никому же не придёт в голову искать её здесь. И почему с ней так поступили? Чем она помешала Бердниковской компании? Чем помешала самому Бердникову, что в последнее время он вдруг стал её цеплять? Начиная с того случая на физкультуре, когда он при всех высказался о её «центре тяжести».
Хотя Яся точно знала, что и с фигурой, и с весом у неё полный порядок – пусть она и не совсем уж тонкая и звонкая, – но всё равно стало жутко обидно. И потом, дома, она, наверное, целый час вертелась перед зеркалом, рассматривая себя со всех ракурсов, и даже действительно начала сомневаться, пока не опомнилась, призвав на помощь факты. Сорок четвёртый – абсолютно нормальный размер для её возраста.
Главное, всё изменилось слишком неожиданно и вообще непонятно из-за чего. Ведь целый год отношения между ними были отстранённо-мирные. И вдруг…
Это уже не просто слова, от которых можно отмахнуться, и не шутка, если её сразу не выпустили. Им же не по двенадцать, чтобы не понимать, насколько подобное унизительно и жестоко. Хорошо, что Яся не страдала клаустрофобией, иначе бы она, наверное, реально свихнулась. И ещё хорошо, что выключатель внутри подсобки, поэтому снаружи свет не вырубить. И… Да нет тут ничего хорошего! Всё просто чудовищно. Ужасно.
Яся опять забарабанила в дверь: стучала, пинала не жалея, даже попыталась выбить с разбега плечом, как в кино показывали. Но ничего не вышло, только стало больно, невыносимо больно и отчаянно, и едва высохшие слёзы опять потекли.
Она понятия не имела, сколько прошло времени. Ей казалось, что много, но, возможно, оттого что уж очень хотелось выбраться, каждая минута и воспринималась длиною в час. А думать, что впереди их ещё больше, Яся и вовсе не желала. К тому же папа сойдёт с ума, когда она не явится даже к ночи и не будет отвечать ни на телефонные звонки, ни на сообщения.
Может, поискать что-то, что удастся просунуть в щель между косяком и дверью, и отжать замок? Хотя Яся смутно представляла, что означало данное выражение, но стоило же попробовать. И по ходу разберётся. Тем более это обычная подсобка, а не компьютерный класс и не бухгалтерия, чтобы укреплять запоры. Скорее всего, нужна какая-нибудь тонкая, но прочная железка, типа ножа, но сколько Яся ни копалась в местном барахле, ничего подходящего не нашлось. Только старая линейка с почти стёршимися делениями и цифрами, но она легко погнулась, стоило на неё надавить посильнее. А двери и замку – хоть бы что.
Яся с досадой отшвырнула бесполезную железку и опять пнула дверь, ещё раз и ещё, стёрла рукавом в который раз побежавшие из глаз слёзы, отступила на несколько шагов, присела на корточки, закусив пальцы, зарычала, не в силах сдержать эмоции. Ещё немного и она просто взвоет, запрокинув голову, от безнадёжности и жалости к себе, но тут… В замке звякнул поворачиваемый ключ.
В первый момент Яся просто не поверила, решила, что у неё галлюцинации. Потом подскочила,
