к Шуту, обхватила его руками и разрыдалась у него на плече. – И разве сейчас ты поступил бы по-другому?
– Нет, Лина, но я спасал живого человека, мертвецам не нужны наши жертвы.
– Как знать.
Шут гладил меня по волосам, и я чувствовала, как он сдерживает рвущиеся из груди рыдания. Мой друг всё больше становился человеком. Я постаралась скрыть эту мысль в себе, чтобы её не прочла Дэмон.
«Ты становишься сентиментальным, Шут, но почему-то таким ты мне нравишься больше. Может быть, такой ты гораздо интереснее как игрушка», – облизнулась Дэмон.
Мне стоило больших усилий, чтобы после этой фразы не выдать того, что я слышу её голос.
– Что же мне делать? – спросила я вместо этого.
– Идти дальше к Последнему Морю. Так будет разумнее всего, – сказал мне Шут.
«Бросить вызов Вьен», – оскалилась Дэмон.
Шут не передал мне её слов, но мы-то с ней знали, что этого и не нужно.
– Нет, – возразила я и Шуту, и его Мару. – Я всё же хочу отправиться к Замку Тихой воды. Я должна проститься.
– Королева Вьен будет ждать тебя там.
– Не думаю. Скорее всего, она надеется, что, пылая яростью, я обрушу свой гнев на Столицу.
– Может быть, и так, а если нет?
– Это так.
Я прикрыла глаза и мысленно перенеслась в Столицу. Да, Королева была там, сидела в своём Дворце и ждала меня. Ну что ж, пусть ещё подождёт немного.
Моё видение прервал шум крыльев. И вот уже Генрих опустился на песок рядом с нами, и с его спины спрыгнула Кадета.
– Не рассказывай Кадете правду, – шепнула я Шуту, – пусть думает, что все в Замке Тихой воды мертвы. Я ещё не до конца решила, можно ли ей доверять.
Дэмон уже исчезла, но я услышала её голос: «Жестокая девочка, как же ты нравишься мне».
Встретившись взглядом с Кадетой, я поспешила её заверить:
– Можешь ничего не говорить, я уже всё знаю.
Кадета протянула ко мне руки, которые заметно дрожали.
– Девочка моя…
Решение пришло в голову мгновенно. Я сделала вид, что бросаюсь в эти объятия, но вместо этого стремглав помчалась к дракону, застывшему за спиной первого мага, и шустро вскарабкалась ему на спину.
– Лети в Замок Тихой воды, иначе испепелю, – пообещала я Генриху, и тот, оттолкнувшись от песка, тяжело поднялся в воздух.
– Садись сейчас же, Генрих, – завопила Кадета, – иначе тебя испепелю уже я!!!
– Испепелить дракона невозможно. Мы и пламя – одно, ты же знаешь это, дорогая. Я взлетел не потому, что испугался глупой угрозы молодого мага. Я считаю, что Лина имеет право.
Кадета была вне себя от ярости.
– Право на что? Глупо погибнуть?
– У меня есть право увидеть всё своими глазами и понять, какой сделать выбор, – ответила я.
Генрих сделал круг и взял направление на Замок Тихой воды.
*****
– Пусть летит, – произнёс Шут, глядя вслед дракону, – я бы на месте Лины поступил так же. Хотя признаю, что это глупо.
– В этом я как раз не сомневаюсь, но ты плохой пример для подражания, – сказала Кадета; у ног её вихрем закружились чужие воспоминания. – Вьен только и ждёт, что Лина сделает ошибку.
– Вьен ещё не понимает, с кем она связалась, – хмыкнул Шут.
– Что может молодой маг против Вьен и её армии?
– Я не только про Лину, Кадета, я говорю обо всех нас. Когда маги одной крови и силы объединяются, то становятся непобедимы. Правда, такое происходит редко – для этого сила должна оставаться в семье, а не передаваться через Книгу Судеб, благодаря которой часть магии идёт на нужды королевства.
– А ты ведь прав, – воспрянула духом Кадета, – мы можем с Линой объединиться. Мы очень сильные маги.
– Не только вы.
– Ты знаешь ещё кого-то из нашего рода?
– Я твой предок, Кадета. Я сын Мага Без Лица и Хазера. Моя мать отдала мне магическую силу целиком, я также передал её, но, помимо этого, за многие столетия пребывания монстром смог накопить кое-что и сам, нередко обирая поверженных лютней магов. Вот почему ты и Лина наделены столь сильной магией – у вас не обрублены корни.
– Ну что ж, – Кадета быстро справилась со своим удивлением, – тогда у нас всё же есть надежда, а вот у Вьен её больше нет.
– Как забавно, – сказал Шут, – если у кого-то появляется надежда, то у кого-то другого она исчезает. Похоже на магическую силу. Видимо, в этом мире всего по чуть-чуть. На всех никогда не хватает.
Глава 8
Дракон приземлился на лесной поляне, достаточно далеко от Замка Тихой воды, как от настоящего, так и от фальшивого. Мне не хотелось, чтобы Генрих заметил подделку и увидел два замка разом. Хоть настоящий замок и прикрывал туман забвения, который создал Шут, я не была уверена, что правда укроется от дракона.
– Не стоит являться с громом и молниями, – пояснила я своё решение.
Генрих молча кивнул в ответ. И я побежала к фальшивому замку, безошибочно находя дорогу в лесу – ноги сами помнили все тропинки. Здесь всё было так знакомо. Казалось, аукни – и откликнутся наши с Тимом голоса. Как я была счастлива здесь когда-то, и ведь это было совсем недавно, до того самого момента, как моей жизнью заинтересовалась Королева Вьен.
Когда показались серые стены Замка Тихой воды, я остановилась. Даже зная, что этот замок фальшивый, я не могла побороть дрожь. Словно время навсегда замерло перед его воротами, и тишина была настолько ощутимой, что к ней можно было прикоснуться. Я уже переживала подобный момент, когда находилась в теле поэта. Возможно, это именно я и соединила прошлое и будущее. Возможно, именно из-за меня Лар оказался на месте героя старой легенды.
Чем ближе я подходила к Замку Тихой воды, тем страшнее мне становилось.
У ворот фальшивого замка я замерла. Земля здесь была выжжена до черноты.
«Именно здесь погиб Лар», – подумала я как-то отстранённо.
Потом встала на колени, коснулась сожжённого места ладонью, окуная руку в пепел, и закрыла глаза. Мне вспомнилось лицо принца, нежность век, в которые я его целовала, избавляя от страшных снов, стук его сердца, наш поцелуй перед тем, как я вошла в Лабиринт, надёжность его рук, всегда готовых поддержать меня. Этих воспоминаний было не слишком много, но все они были счастливыми. И я не верила, что это всё было подделкой. Я любила Лара. Любила… Но сама оттолкнула его. А вот теперь…
– Вот чем стало моё счастье – пеплом, – прошептала я, открывая глаза и со всей силы ударяя кулаками по земле, так что пепел взлетел вверх, окутывая меня. Запрокинув голову к небу, я
