воспоминания, а соблазнительница мечта всегда при воспоминании о тебе будет рисовать мне твоё будущее, как страны пышных садов, сочных виноградных кистей, абрикосов, дынь, арбузов и необозримых отар овец, стад молочного скота и табунов резвых коней. Природа дала тебе всё и определила твоё бытие, как счастливое. И оно будет таким!
…Проехали Жмеринку, Винницу и 29-го были уже на польской территории в Ровно, а в 18 часов в Сарнах. Весь путь от Днестра – потрясающая картина разрушений, опустошений, ужасов войны – разбоя. Однако, наряду с этим и добрые признаки начавшегося разгрома фашистских полчищ. По пути нашего следования масса подбитых фашистских танков, сгоревших автомашин, противотанковых орудий и прочего. Всё также говорит о том, что мы едем по пути отступающего противника, нажимаем на него.
Волнующая картина представилась нам по дороге от Казатина. Здесь дорога идет дремучими лесами с болотами. А раз леса – значит и партизаны должны быть, и они были. Свидетельствуют об этом станционные здания. Здесь каждая станция превращена фашистами в небольшую крепость. Станционные здания, даже уборные, обнесены защитным валом высотой 1,502 метра. Вал состоит из двух стен из слег с простенком между стенами в 50–80 см, простенок заполнен либо слегами же, либо песком, а то и тем и другим вместе. За этими валами-крепостями работали станционные служащие и отсиживались от партизан фашисты. Валы сделаны очень тщательно и аккуратно. Но они не помогли фашистам. Им пришлось драпать под неодолимым натиском Красной Армии. Тоже, вояки! Вздумали в снежные крепости играть с Красной Армией. Вот и доигрались…
Мы на станции Чарторыск. Станция укреплена значительно капитальнее предыдущих: стены выше, лес толще, простенок шире и заполнен камнем. Партизаны ушли с Красной Армией, а в крае стали разгуливать бандеровцы. Бандеровцы неуловимы. Днем, как и все, каждый из них занимается своим делом, а ночью выходят на разбой. Мстят местным жителям. Подсиживают военнослужащих. Вот прошлой ночью остановили машину и оставили после себя 7 трупов изуродованных военнослужащих. Здесь уверяют, что генерал Ватутин[246] был ранен бандеровцами, напавшими на его штаб и перебившими всех людей штаба.
В Чарторыске 1 июля мне пришлось наблюдать такую картину. На улице сгрудилось около чего-то большая толпа людей. Преимущественно военнослужащих. Подошёл и я. На земле лежал по пояс раздетый человек, в кальсонах, босой. Какой-то лейтенант обстригал лежавшему усы и бороду. Голова лежавшего была уже обстрижена крупными валами, как стригут баранов. Когда человек сопротивлялся, руки ему натуго стянули ремнём. Обезображенный человек лежал с закрытыми глазами, точно мёртвый, не подавая признаков жизни. В толпе раздавались ядовитые шутки, насмешки.
Лежавший начал подавать признаки жизни, открывая один глаз, только после того, как кто-то пучком соломы стал водить ему по лицу. Оказалось, что это бандеровец, в усах и бороде, под мирного жителя, был пойман на станции, где он занимался шпионажем.
Чем всё кончилось, я не знаю, так как торопился к эшелону. Мы разгружаемся. Под Москву, окончательно, не едем. 2-я танковая включена в 1-й Белорусский фронт, которым командовал генерал армии К. К. Рокоссовский. Фронт еще 24 июня перешел в боевое наступление в Варшавском направлении.
У эшелона радовала картина разгрузки. Разгрузка проходила при высоком моральном подъеме. Едва поезд успел остановиться, как застучали топоры, молотки. Сбивались колодки, удерживавшие на платформе колеса машин. Ещё не сбиты колодки, а мотор уже заведён, гудит, выбрасывает сизый дымок. Люди прилаживают сходни, с шутками, смехом, громким говором. Ещё минута, и машина срывается с места, делает несколько движений взад и вперёд и, наконец, сползает с платформы, а очутившись на земле, она уже понеслась с разгрузочной площадки. И тут же по сходням выводят насмерть перепуганного бычка. Он упирается. Его подталкивают, и он скользит вниз по сходням, вызывая смех людей.
Сложно проходит разгрузка лошадей. Но вот они выведены из вагонов, тотчас же запряжены, повозки нагружены ящиками и через минуту лошади уже мчатся от станции. Оживление незабываемое! Оно как-то само собой выливается в бурный живой боевой поток, устремленный на запад. Всё в движении. Всё живёт новой походной жизнью, и любо посмотреть со стороны на расцветающую радость людей.
По дороге в лес подле ст. Маневичи встретили новые танки: чистенькие, только что сошедшие с конвейера. Это дар Урала нашей 2-й танковой армии.
Поскольку 2-я танковая включена в 1-й Белорусский фронт, значит, мы идём на Берлин – нашу конечную цель. Итак, в наступленье, к победному концу. Раз погнали фашистов, раз дрогнули их полчища, нас не остановить. Уже подсчитали ещё в Ровно, что до Берлина 800 км ровно.
Гитлеровцы не оставляли нас в покое в лесу Маневичи. 4 и 5 июля они произвели бешеный налёт на лес.
В лесу бомбёжка носит особо грозный характер. Лесное эхо откликается и множит стук зениток, трескотню пулемётов, взрывы бомб. Грохочет лес диким грохотом, и кажется, восстали все злые могущественные силы ада и швыряют на людей изделия своей адской дьявольской лаборатории. При свете десятков ракет противника лес окрашивается в зловещий красноватый оттенок. А тут ещё гирлянды трассирующих разноцветных пуль создают чудовищную иллюминацию.
Но все эти воздушные атаки врага не имеют ни военно-стратегического, ни экономического значения. Они лишь свидетельствуют о его тупости, тупости звериной, вызывающей острое чувство ненависти и презрения к врагу.
Надо отметить геройский поступок ребятишек, оставшихся неизвестными. На перегоне Житомир – Ровно, на спуске, наш эшелон встретила толпа ребятишек. Они усиленно махали руками и давали понять, чтобы поезд остановился. И поезд остановился. Оказалось, что ребятки видели, как бандиты заминировали дорогу на спуске. Проверили. Дети были правы. Дети рассказали также, где скрываются бандиты. Послали облаву. Захватили шестерых. Старики. Обросли. Чумазые. Самостийники Украины. Вторичная облава захватила ещё несколько человек. Дети не побоялись последующей мести со стороны родственников и дружков бандеровцев.
Видимо, разложение начинается даже среди гитлеровского генералитета, для которого военная катастрофа вермахта очевидна. Не проходит дня, чтобы не сдался в плен какой-либо генерал, доведенный стремительным наступлением Красной Армии до отчаяния, до полного морального разложения. На нашем 1-м Белорусском фронте за 17 дней нашего наступления сдались в плен 18 генералов. Сегодняшний № «Ленинского Знамени» от 12 июля (1944 г.) принёс известие о сдаче в плен ещё одного генерала.
В то же время у нас не только крепнет наступательный порыв на фронте, но проводится большая организаторская работа в тылу. Показатель? Московские газеты мы получаем самолётом, на второй день по снятии их со станка. А что значит для нас сейчас газета «Правда»? Это тоже снаряд могучий силы, вдохновляющий и мобилизующий дух масс.
А
