мореплаватели в действительности слышали тюленей или морских львов. Но они ошибаются, понимаешь? Они слышали русалок. Они там. Они где-то там. И они прекрасны.
Ветер трепал наши волосы и одежду, и «Индевор» уже сильно качало. «Должно быть где-то там, на западе, бушует буря», – подумал я.
– Ты почти веришь в это, да?
– Почти, – сказал я. – Я люблю слушать глубокую воду. В мире нет ничего подобного, понимаешь? Даже на бескрайнем шоссе. Здесь будто другой мир. Это и есть другой мир. Сказочный, первобытный, совершенно свободный от времени, печалей и воспоминаний. У океана есть душа, Роджер, и ему принадлежит каждый моряк.
– Ты сегодня в редком настроении.
– Ты тоже чувствуешь это, Роджер. Ощущаешь. Иначе ты бы вернулся на берег.
– Что ж, мне здесь действительно нравится, – сказал он.
– Как и мне. Посмотри назад, чел. – Я повернулся лицом к корме и указал на мост Голден-Гейт и на побережье за ним. – Там позади три тысячи миль континента. И это не что иное, как пустошь. Я не понимаю, зачем кому-то понадобилось возиться с ней, когда они могли бы быть здесь. Знаешь что…
– Смотри! – выкрикнул Роджер. Он показывал на что-то по правому борту.
– Киты!
– Да будут фонтаны! – крикнул Роджер в бескрайнее небо.
Киты находились примерно в трёхстах ярдах от берега, растянувшись с севера на юг прямо под поверхностью воды. Сначала ты видишь облачко пара и воды, внезапно появляющееся над волнами, при подъёме каждого кита. Затем огромная чёрная спина медленно и грациозно выгибается из воды, ровно настолько, чтобы кит мог глотнуть воздуха, прежде чем снова погрузиться. Потом он исчезает и рядом появляется другой. Иногда над поверхностью появляется хвост, когда кит погружается в воду. Мы молча наблюдали за ними в течение десяти или пятнадцати минут, пока они почти не скрылись из виду.
– Боже, их должно быть штук пятнадцать.
– Восхитительные создания, не правда ли? – сказал я. – Разве можно увидеть такое на берегу? В Майами они держат кита в резервуаре. Заставляют его выполнять трюки – например, прыгать через кольцо – как какую-то дрессированную собаку. Ты знаешь, что сейчас охотятся на китов на высокоскоростных лодках?
– Да, знаю, – ответил Роджер.
– Они используют пушки со взрывающимися гарпунами. По крайней мере, во времена Германа Мелвилла у китов был шанс.92 Некоторые виды уже исчезли. Навсегда. Мы никогда больше их не увидим. И много других находятся в списке вымирающих. Какая невероятная дурость, Роджер. Мы берём, что хотим, где бы мы это ни нашли, и к чёрту последствия. Бескрылые гагарки – исчезли. Странствующие голуби – исчезли. Боже, скоро мы и сами так исчезнем.
– Ты действительно в это веришь, – сказал Роджер.
– О, да. Это всего лишь вопрос времени. На следующей неделе, в следующем году, через пятьдесят лет. Рано или поздно. Нельзя хранить всё это ядерное дерьмо вечно и никогда им не воспользоваться. Никогда – это долгий срок. Подумай об этом, чел. Миллионы и миллионы лет ушли на создание этого мира – и как только кто-нибудь нажмёт на кнопку – что ж, на этом всё и закончится. Знаешь, я даже не против. Это как раз то, что мы заслужили, серьёзно. Меня беспокоит только то, что вместе с собой мы уничтожим и всё остальное. Китов, слонов, колибри, всё. Это меня беспокоит.
– Да ладно тебе, чел. Твоя задница превратится в дым. Какое тебе дело до остального? – сказал Роджер.
– Мне есть дело, Роджер. Это имеет значение. Знаешь, будь у Бога хоть немного мозгов, она бы погрузила всех оставшихся животных в ковчег и оставила бы Ноя стоять на причале.
– Она? – спросил Роджер.
– Конечно, почему бы нет?
– Я не знаю. Просто звучит как-то забавно.
– Не забавнее, чем одарить Бога членом и бородой, нет?
Роджер замотал головой и рассмеялся.
– Откуда в твоей голове рождается такое, Эрхарт? Иногда я удивляюсь тебе, парень.
– Держу пари, – рассмеялся я. – Сколько время?
– Час пятнадцать.
– Мне пора на работу. После вахты приходи ко мне в каюту.
– О, Боже, посмотри на это, приятель, – сказал я позже той ночью. Я положил туза на девятку, двойку на восьмёрку, четвёрку на шестёрку, и собрал всю стопку с бубновой десяткой.
– Вот же скотина! – выкрикнул Роджер. – Это просто смех! Никто не может постоянно выигрывать. Это невозможно.
– Только если ты не величайший игрок в казино на планете.
– Хрен тебе.
– Давай, твоя очередь.
– Ничего не осталось, – сказал Роджер.
– Тогда, думаю, ты должен одну сбросить.
– Ага, чтобы её подобрал ты.
– Ты сам хотел сыграть.
– Да, да, – сказал Роджер, бросая карту. – Слушай, я сказал шефу, что хочу взять отпуск, когда мы вернёмся на Лонг-Бич.
– О, – произнёс я. «Дерьмо», – подумал я. Мне было интересно, когда же это произойдёт. Я знал, что рано или поздно он возьмёт отпуск, но по мере того, как шли месяцы, я уже свыкся с мыслью, что мы будем вечно плавать вместе. Мне действительно нравился Роджер. Было трудно представить рейс без него.
– Это всё, что ты скажешь? – спросил Роджер.
– Что ещё я могу сказать? У тебя же есть жена и ребёнок. Я знал, что рано или поздно ты пойдёшь в отпуск. – Я некоторое время изучал карты. – Я буду скучать по тебе.
– Что ж, я тоже буду скучать по тебе, старый ты пердун. – Он отвёл глаза, уставившись себе под ноги, а затем на свои карты. – Я никогда раньше не плавал с таким, как ты. Послушай, прежде чем я уйду, не мог бы ты составить для меня список книг?
– Каких книг? – спросил я.
– Вроде тех, что ты мне давал. Книги, которые по твоему мнению я должен прочитать. Ты заинтересовал меня вещами, о которых я даже не подозревал, но я не знаю, какие книги читать.
– Конечно, – улыбнулся я. – Сделаю это с радостью. Роджер, есть ли способ сделать так, чтобы по окончании отпуска тебя отправили на «Индевор»?
– Маловероятно, Билл. Мои шансы один к семи, вот и всё. Ты знаешь, как это работает. Они отправят меня на любой корабль, которому понадобится третий
