с нашими деньгами остается только восполнять пробелы в ноющем желудке чаем и сырым, как здесь выпекают, хлебом. Аттестата на жалованье у меня, как почти у всех, нет с собой, поэтому здесь получаешь только кормовые по 24 руб. 33 коп. в сутки. Этих денег, безусловно, не хватает, так как обед и ужин в общежитии обходятся по 18 руб. ежедневно и чай с хлебом рублей 10. Офицеры, прожившие здесь с месяц или больше, находятся в весьма скверном положении. Свои скудные деньжонки уже окончились, а масса прикладных расходов (табак, бумага, карандаши, пособия и починка обмундирования) заставляет их совсем почти не ужинать и очень часто даже не обедать. В тихую погоду многие ходят на море ловить рыбу и крабов и этим питаются по вечерам. Весьма не весело. Вечером перевез на ялике свои вещи из города. Кое-как устроился, спал на мешке с соломой и вшами. После всей этой дороги сразу показалось как будто хорошо, но в общем скверно.
25.10.1919. С газетами тут весьма скверно. Выходят два поганеньких издания — «Юг» и «Крымский Вестник», информированы они весьма слабо, все сообщения сильно запоздавшие и весьма неточные. Сводка почему-то совсем не попадает на их страницы, о положении фронта судить почти невозможно. На нашем участке конница красных прорвалась было в Фатеж, но ее оттуда выставили. Дмитриев как будто наши удерживают, но вообще там наши слегка отходят. Даже про Махно в этих газетах ничего нет. Из Артиллерийской школы против него уже с месяц назад отправили 3 батареи (запасные), батарея полковника Высоцкого ушла в числе их тоже. Поговаривают о том, что Александровск очищен от махновцев. Вообще эта ликвидация идет тяжело и с большим трудом. Чересчур много банд появилось, всюду и везде довольно неспокойно, почти всюду ожидают выступления большевиков. В Севастополе тоже коммунисты предполагали не так давно выступить. Слишком много наши с ними миндальничали, в результате чего они и обнаглели. Сейчас идет весьма тяжелая борьба на фронте, и тут вдруг такая катавасия в тылу. С фронта едва ли можно будет много снять, а местные гарнизоны слишком слабы. Командующий армией генерал Май-Маевский в своем обращении к населению предлагает не рассчитывать исключительно на помощь правительственных войск, а принимать самим меры к искоренению и недопущению в городе этих преступных шаек, организуя охрану, формируя отряды и т. д. Наша публика, действительно, даже для собственной безопасности боится что-нибудь сделать. Все хотят, чтобы всюду и везде их защищали другие.
26.10.1919. После занятий пошел осматривать Северное укрепление Севастопольской крепости. Грустный вид представляет в данное время эта оборонительная укрепленная линия. Французы, уходя из Севастополя, сознательно «удружили» нам, взорвав все эти тяжелые орудия. Сооружения были здесь весьма солидные и приличные. Роскошные цементированные погреба для снарядов и пороха, бруствер залит асфальтом, оборудованные, забронированные наблюдательные пункты с дальномером, сильные прожекторы. Тут было около 20 батарей разных систем и калибров — 6-дюймовые каннэ-пушки, 9-дюймовые мортиры, 10-и 11-дюймовые пушки. Все эти орудия взорваны и печально смотрят во все стороны своими оторванными дульными частями; башни тоже почти у всех оторваны, всюду валяются снаряды. Проходишь по всему этому длинному ряду укреплений и не встречаешь ни одного человека. Несколько мелких мортир «союзнички» прямо бросили в море с обрыва высотою в 60 с лишним сажень, они и сейчас лежат на берегу у самой воды.
Я лично думаю, что если бы все эти орудия не испортили французы перед уходом и сдачей Севастополя большевикам, их можно было бы при вторичном его занятии получить снова в исправном виде, и едва ли красные могли бы ими отдалить день падения города, так как наше продвижение к Лозовой и Синельникову в июне месяце заставляло их подумать об эвакуации Крыма. Возможно, что при производстве этих взрывов французами руководила задняя мысль. Почти все наши военные суда они тоже подорвали и потопили в гавани. Из неиспорченных остались дредноут «Генерал Алексеев» (бывший «Воля») и крейсер «Генерал Корнилов» (бывший «Кагул»), которые стоят теперь здесь, и несколько миноносцев, канонерок, подводных лодок. Военный крепостной лагерь тоже представляет собою полную безжизненную картину. Довольно хороший и красивый лагерь: много деревьев, причем яблони растут прямо между фундаментами палаток, разбиты дорожки, фонтаны, приличные здания, хорошие лестницы.
27.10.1919. Поехал в город с одним поручиком осматривать исторические места и вообще побродить по Севастополю. Погода была роскошная: тепло и солнечно; пошли без шинелей, и то было жарковато, несмотря на начало ноября. Походили по Приморскому бульвару. Хорошее местечко, занятные беседки, углубления в камнях, лестница к морю, гротики и виадуки. Недалеко от набережной в море в воде стоит памятник «В память затопления судов в 1854 г.» для заграждения фарватера. В восточной части бульвара памятник графу Остен-Сакену, начальнику гарнизона во время обороны Севастополя. На площади перед Графской, или Екатерининской пристанью, памятник Нахимову. Отсюда мы прошли на Исторический бульвар. Он разбит на месте 4-го бастиона; в центре — памятник Тотлебену. Железные плиты кругом указывают место расположения и названия частей, принимавших участие в обороне этого бастиона. В одном месте реставрированная часть укреплений: в амбразурах стоят пушки того времени. Здесь же находится в особом роскошном здании, по бокам кругом украшенном бюстами видных защитников Севастополя, замечательная панорама, изображающая день 6 июля 1855 г. Действительно роскошно исполнена, можно просто стоять и смотреть целыми часами. Эта панорама является лучшей в мире. Немцы ею чрезвычайно заинтересовались и хотели вывезти, но не успели. Французы предлагали за нее после занятия Севастополя теперь баснословно большую сумму, но им отказали. Англичане тоже предлагали взамен нее какое-либо свое известное произведение искусства, но и на это наши не согласились.
После осмотра панорамы поднялись наверх, на купол этого здания, оттуда виден весь Севастополь, все бастионы и исторические места. Один старик нам довольно подробно нарисовал сверху всю картину этих боев, живым свидетелем которых он был сам, но не участвовал в них, так как был еще слишком молод. Закончили мы день музеем Севастопольской обороны. Много и здесь интересных вещей. Здесь я купил путеводитель по музею, исторический путеводитель по Севастополю и «Вооружение русской армии в Крымскую кампанию». За все эти объемистые издания я заплатил только 10 рублей. Удивительно дешево, в обычной же продаже — классические цены.
28.10.1919. Прочел сегодня в газете полный список расстрелянных в Москве в сентябре после открытия заговора Национального центра. В этом списке я нашел Алек. Александровича Волкова[136] — преподавателя нашего института. Вскоре после этих расстрелов в заседание ответственных коммунистов была брошена громадной силы бомба, которая убила около 10 человек
