Глава IX. Охота на моржей
Моржи относятся к наиболее мощным и колоритным представителям фауны Дальнего севера. Более того, несмотря на то, что охота на моржей далеко не безопасное занятие, она является важной частью программы любой серьезной полярной экспедиции, потому как позволяет за минимальное время получить максимальное количество мяса для собак. Именно поэтому ни одна моя экспедиция не обошлась без охоты за этими довольно крупными, весом от 1200 до 3000 фунтов, животными.
Излюбленными местами обитания моржей являются проливы Вулстенхолм и Китовый, которые лежали на нашем пути в Эта. Охота на этих гигантов – наиболее увлекательный и опасный вид спорта в Арктике. Белого медведя называют тигром Севера, однако исход схватки между одним, двумя, возможно, даже тремя этими животными и человеком, вооруженным многозарядным винчестером, предрешен: победа всегда на стороне человека. Схватка же со стадом моржей – львов Севера, когда охотники находятся в маленьком вельботе, по остроте ощущений несравнима ни с чем из того, что мне доводилось видеть в районе полярного круга.
В последней экспедиции я отказался от непосредственного участия в охоте на моржей, оставив эту удивительную забаву тем, кто помоложе. В прошлом я не единожды наблюдал за этим захватывающим зрелищем, так что мое первое впечатление несколько смазалось, поэтому я попросил Джорджа Борупа оказать мне любезность и описать для меня охоту на моржей такой, какой она представляется новичку. Его история в полной мере передает впечатления молодого человека и написана настолько живо и красочно, что я привожу ее без купюр. Вот как он об этом пишет.
«Охота на моржей – наиболее азартный из известных мне видов спорта, связанных со стрельбой. Это, я вам скажу, то еще ощущение, когда вы врезаетесь в стадо из пятидесяти с лишним моржей весом одна-две тонны каждый, которые прут на тебя, и не важно, ранены они или нет; им ничего не стоит продырявить молодой лед, будь он хоть восьми дюймов толщиной, они бросаются на вельбот, изо всех сил стараясь то ли достать, то ли опрокинуть своего врага (никогда не разберешь, кого именно, да и какая, к черту, разница – конечный результат все равно один), или долбануть лодку и наделать в ней пробоин.
Лодка вклинивается в стадо; все в вельботе, стоя спина к спине, отталкивают моржей от бортов, колошматят их по голове веслами, баграми, топорами и при этом горланят, как группа поддержки на футбольном матче, стараясь их отпугнуть. Ружья палят и грохочут, как скорострельные пушки Гэтлинга, моржи ревут от ярости и боли, как ненормальные, выбрасываются на поверхность, изрыгая в воздух струи воды, и вам кажется, что вокруг вас вдруг забило несметное число гейзеров – это просто потрясающе!»
Собираясь поохотиться на моржей, мы шли себе потихоньку на «Рузвельте», вместе со всей командой ожидая заветного сигнала. Когда, наконец, раздавался возглас какого-нибудь зоркого эскимоса: «Авик соа!» или, может быть: «Авик тедик соа!» (Моржи! Много моржей!), мы всматривались вдаль, оценивая, достаточно ли животных для того, чтобы устроить рейд. Затем, если исход охоты казался нам перспективным, «Рузвельт» разворачивался так, чтобы подойти к моржам с подветренной стороны – если животные почувствуют запах дыма, они проснутся, и мы их больше не увидим.
Обычно эти дикие вылазки мы совершали по очереди – Хэнсон, Макмиллан и я. Каждому из нас полагалось в помощь четыре-пять эскимосов, матрос и боцман. Шлюпки, чтобы они походили на льдины, выкрашивали белой краской, а уключины обматывали тряпками, чтобы подойти к стаду, не издавая лишних звуков.
Заметив стадо, которым стоило заняться, мы нараспев призывали своих помощников: «Давай! Давай!» и, они со всех ног бросались к шлюпкам. Окинув цепким взглядом инвентарь – четыре-пять весел, пять гарпунов, лини, поплавки, две винтовки, патроны – и убедившись, что все на месте, мы отдавали команду: «К спуску шлюпки готовьсь!». «Рузвельт» замедлял ход, мы, стравливая тросы шлюпбалок, соскальзывали вниз, садились на весла и отправлялись искать себе на голову неприятности – и, как правило, их находили.
Мы подбирались к развалившимся на льду моржам как можно ближе. Иногда, если они крепко спали, нам удавалось подойти к ним довольно близко и с расстояния ярдов в пять загарпунить парочку; но чаще всего они просыпались и соскальзывали в воду, когда мы приближались к ним примерно ярдов на двадцать. В этом случае мы открывали по ним огонь, а когда они начинали бросаться на нас, пускали в дело гарпуны; если же они пытались скрыться, приходилось устраивать марафонские забеги и пытаться достать их гарпунами.
Мертвый морж идет на дно, как тонна свинца, поэтому нужно успеть прежде, чем это произойдет, вонзить в него гарпун с поплавком, закрепленным длинным ремнем из тюленьей кожи. При этом поплавок сделан из целой тюленьей шкуры и надут воздухом.
Чему все довольно скоро выучились – так это внимательно следить за тем, чтобы ремень был аккуратно свернут кольцами наподобие лассо и для него было достаточно места. Если бы случайно ремень, когда его с силой тянет загарпуненный морж, захлестнулся вокруг чьей-то ноги, мы могли не досчитаться одного из членов команды, да и самого гарпунера ремень мог бы утащить в воду.
Когда команда проходит боевое крещение в схватке с такими чудовищами, она в поразительно короткий срок становится хорошо сыгранной, при этом внутри нее соблюдается строжайший порядок. Матрос стоит у руля, эскимосы гребут, а на носу Макмилланом, Хэнсон или я в компании с самым лучшим гарпунером. Если охота затягивается, гребцов иногда подменяют те, кто на носу.
Никогда не забуду своего первого боя. Заприметив в двух милях от нас около десятка моржей, мы с Макмилланом, матрос Деннис Мэрфи и трое эскимосов спустили на воду вельбот и взяли старт. Примерно в двухстах ярдах от моржей мы перестали грести, только Мэрфи слегка подправлял направление движения кормовым веслом. Мы с Маком сидели наготове, согнувшись как в низком старте, а эскимосы со своими гарпунами стояли в полной готовности прямо за нами.
Когда мы были ярдах в двадцати от стада, один самец проснулся, заворчал, пнул другого, разбудил его, и тут – бах! бах! бах! – мы открыли огонь. У Мака был самозарядный винчестер, и он выпустил пять пуль так быстро, что не успела вылететь первая пуля, как еще четыре полетели вдогонку. Он завалил крупного самца; тот забился в конвульсиях и с громким всплеском скатился в воду. Я подстрелил еще парочку, и они, хрипло ревя от боли и ярости и извиваясь, сползли со льда, нырнули и исчезли из виду.
Вельбот поспешил за здоровенным самцом, которого подбил Мак, и был уже на расстоянии ярдов пяти от него, когда один из эскимосов метнул в него гарпун и выбросил за борт поплавок. В этот момент около сорока других моржей, охотившихся под водой, выплевывая раковины моллюсков и отфыркиваясь, поднялись на поверхность посмотреть, что за шум. Поверхность воды так и кишела всей этой живностью и многие из них были настолько близко от нас, что мы могли бы бить их веслами. Еще один гарпун, направленный рукой мастера, вонзился в моржа. К тому моменту магазин моей винтовки уже опустел, а тут, как назло, и началась заварушка.
