парады, разводы и некоторые ученья; всегда любезно и сердечно разговаривал с нами, с офицерами, был очень прост и серьезен. В последний раз я видел его очень близко уже императором, за год перед тем, в Петергофском саду. Император Александр III всегда был очень крупный, здоровый человек, страшный силач, истинный русский богатырь. Такое воспоминание, конечно, сохранил о нем я. Увидев его теперь на платформе в Гайновке, в нескольких шагах от себя, я был поражен. Государь был бледен, лицо его и вся фигура похудели, выражение лица его было тоскливое, страдальческое. Он любезно, но кратко принял приветствовавших его лиц. По докладу губернатора Батюшкова о депутации крестьян он подошел к ним, принял поднесенный ему медлиповец, сказал несколько ласковых слов крестьянам и направился к ожидавшему его экипажу. Он пожелал ехать в своей небольшой коляске, запряженной парой лошадей. В коляску с государем села императрица Мария Федоровна. Вслед за ними потянулись экипажи свиты. Государь ехал тихо. Выйдя на крыльцо павильона в Гайновке, государь выглянул на возвышавшийся перед ним вековой лес, вдохнул в себя смолистый, ароматный воздух и сказал, обратившись к стоявшей подле него императрице: «Какая величественная картина! Какой живительный воздух!»
Началась тихая, семейная, нешумная жизнь царской семьи в Беловеже. Как мне рассказывали граф Рошфор и многие члены свиты их величеств, дворец очень понравился государю. С ним приехала очень небольшая свита: человек восемь или девять генералов; в числе их были лейб-медик его и известный в то время московский доктор Захарьин. Государь был нездоров: окружавшие его лица говорили, что он приехал в Беловеж отдохнуть и лечиться. О болезни его говорили, что она еще не разъяснена и развилась только в последние дни, неожиданно. При таких обстоятельствах настроение всех лиц, окружавших государя, было невеселое.
С государем приехали в Беловеж императрица Мария Федоровна, дети их великие князья Николай Александрович (ныне император Николай II), Михаил Александрович и великая княжна Ольга Александровна. Михаил Александрович и Ольга Александровна были еще дети; кажется, великий князь Михаил еще был одет в матросскую детскую рубашку. Приехали также великие князья Михаил Николаевич, старший член и любимец царской семьи, и брат государя Владимир Александрович. Царская семья разместилась во дворце; там же заняли комнаты министр двора Воронцов-Дашков и доктор Захарьин. <…>
Во дворце был поставлен телеграфный аппарат для высочайшей телеграфной корреспонденции. Ее было так много, что один этот аппарат не управлялся получать и отправлять всю эту корреспонденцию, и в случаях скопления не переданных телеграмм мы отправляли их в почтово-телеграфное отделение, которое и сбывало их по своему проводу. Корреспонденция была чрезвычайно разнообразна, на разных иностранных языках, даже на датском; отправлялись серьезные, государственные распоряжения. При внимании и большом усердии трудная работа эта производилась точно, безошибочно и без задержки. С уважением и благодарностью вспоминаю трудолюбие и бодрость всех этих достойных людей. <…>
В числе первых лиц придворного ведомства, явившихся в Беловеж, был начальник императорской охоты. Он с заведующим охотою Беловежской пущи осмотрел все места, где держится зверь, и составил проект целого ряда охот. Со времени охоты императора Александра II в Беловеже не было царской охоты, и потому теперь там надо было создать все для производства крупных императорских охот. В пуще, на дороге из Гайновки в Беловеж, издавна существовал охотничий дом, называемый зверинцем[107]. При нем огорожено большое пространство леса с пастбищем для зубров, которые поселены там, кажется, около 30 голов. Кроме того, там отгорожено особое место для оленей. При зверинце находится несколько лиц служителей, которые кормят и стерегут всех этих зверей, и там живет заведующий беловежской охотой. В зверинце устроен прекрасный дом для отдыха и завтраков высочайших особ во время охоты. Это центр всей охотничьей жизни. Около него зимою раскладывают корм для поддержки зубров, живущих в лесу, на свободе, и они держатся преимущественно около этого места.
На другой день по приезде государя в Беловеж, рано утром была назначена охота, и они происходили затем каждый день. Государь Александр III редко ездил на эти охоты. Охотники говорили мне, что государь не любит охоты с облавой. Его любимая охота на оленей во время их спаривания, которая очень удачна бывает в лесах Спалы. В Беловеже в эти дни самые ревностные охотники были великие князья; охотники восхищались удачными выстрелами великого князя Михаила Александровича.
В восьмом часу утра охотники обыкновенно выезжали в лес; до места охоты они отправлялись в экипажах; интересно было видеть этот выезд. Все участвующие, даже государь император, были в охотничьих нарядах серого цвета, мягких шляпах; трудно было с непривычки разузнавать их в этой одежде. Впереди в парной бричке ехал заведующий охотой, указывая путь; за ним коляска государя и так далее. В то же время особо выезжала на место охоты царская кухня в нескольких специально для этого устроенных громоздких экипажах. В них помещались особый походный очаг, ледник, ящики с посудой и провизия. Эти тяжелые фуры немало помучили почтовых лошадей. Я никогда не бывал на этих охотах, но мне рассказывали, что в половине дня делался перерыв охоты, и все участвующие в ней приглашались к завтраку. Для производства облавы вызваны были в Беловеж две роты солдат; я видел, как они, обыкновенно рано утром, шли к месту охоты с небольшими флагами в руках. Им тоже готовился завтрак. После завтрака охота возобновлялась и длилась часов до пяти, когда охотники возвращались во дворец и садились за обед.
В это время подвозили ко дворцу всю убитую дичь; везли ее наемные крестьянские подводы. Зубров убивали редко; условлено было щадить их; но они изредка появлялись в этой выставке, и в виде огромных экземпляров. Многочисленнее всего были козы, олени и особенно кабаны. Олени красные были очень крупны, с ветвистыми рогами. Всю эту дичь красиво раскладывали у крыльца дворца; на каждом животном была привязана записка, кто убил его. Когда получалось известие, что царский обед окончен, охотники зажигали факелы для освещения разложенной дичи, и один из них трубил что-то в огромный охотничий рог, давая знать, что выставка дичи готова. Выходили на крыльцо император, императрица, вся царская семья и свита их; подходили к дичи, любовались красивыми животными, рассказывали об особенно удачных выстрелах. Вокруг стояли мы, зрители этого любопытного зрелища. По уходе царской фамилии старший повар выбирал, что признавал нужным для царской кухни; остальная дичь раздавалась лицам, прибывшим в Беловеж для услуг государю. Получил и я несколько коз, кабанов. Дичи было так много, что все солдаты охоты, конюхи, конвой не покупали мяса для котлов.
<…> Жизнь
