Толстой и Достоевский. Братья по совести - Виталий Борисович Ремизов

вижу. Это первое, а второе не согласен с тем, что вы живете насилием. Я сужу по себе; я живу в условиях гораздо худших, чем вы, и все-таки не считаю, что я живу насилием. Да и вообще не понимаю хорошенько, что разуметь под этими словами. Я не живу насилием в том смысле, что знаю, что всякий раз, как мне представится вопрос, употребить ли насилие, или нет, я не пожелаю насилия и не употреблю его сознательно. […] — Но сказать, что я никогда не употреблю насилия или незаметно для себя не воспользуюсь им — не могу, потому что сказать это значит сказать, что я свят. И колебаться и сомневаться о том, действительно ли я не участвую в насилии, я не могу, потому что знаю очень хорошо, что было, когда я участвовал в нем, знаю, что всё мое миросозерцание и вся жизнь моя другие и что я не обманываю себя, когда думаю, что ненавижу насилие и всеми силами души стремлюсь жить без него, т. е. жить по закону Бога — любовью. […]

Скажите Льву Павловичу, что я благодарю его за книги, я не успел еще прочесть их, но просмотрел, и Достоевского. Как я и ждал, мне нравится, хотя жалко, что из одного «Дневника Писателя» (Никифоров Л. П. «Ф. М. Достоевский. Задачи русского народа»: «Составлено по «Дневнику писателя» (СПб., 1891). — В. Р.), a Enfantin (книга Бартелеми-Проспера Анфантена «La vie éternelle passée — présente — future». Paris, 1861 («Вечная жизнь прошлая — настоящая — будущая»). — В. Р.) менее нравится — неясностью, поднятостью выражений, хотя мысль о вечной жизни я вполне разделяю. […]

Пишите, я буду отвечать. Что делаете и собираетесь делать? Л. Т.

Не взыщите за нескладность письма, я 2-й день в сильнейшем гриппе — кашель и жар» (65, 295–296).

Из Дневника Л. Н. Толстого

15 июня 1991. Я. П.

«[13 июня] Писал хорошо последнюю главу (VIII главу о непротивлении для трактата «Царство Божие внутри вас». — В. Р.) и решил идти с Олехиным и Хохловым (идти с А. Алехиным и П. Хохловым к М. Булыгину, жившему в Хатанке, в 16 км От Ясной Поляны — В. Р.). И пошли, и дошли весело до Булыгина. Булыгин (Михаил Васильевич. — В. Р.) читал сон смешного человека Достоевского. Хорошо задумано, дурно исполнено» (52, 40).

Из письма В. Г. Чертков — Л. Н. Толстому

17–18 марта 1892

«Помнится мне, Лев Николаевич, что несколько лет тому назад вы мне говорили, что не читали еще «Братьев Карамазовых». Не знаю, прочли ли вы с тех пор эту книгу; но на всякий случай мне хотелось бы поделиться с вами содержанием одной книжечки, составленной нами для «Посредника» из этой книги. Нашу книжечку тогда цензура не разрешила на том основании, что она «проникнута социалистически-мистическим духом, нежелательным для распространения в народе», и потому книжечка эта лежит в нашем архиве в числе прекрасных вещей, появление которых в печати возможно будет со временем, при иных цензурных условиях, т. е. вероятно после нашей плотской смерти.

А между тем я от времени до времени читаю эту книжечку своим друзьям, и она всегда производит самое хорошее впечатление на слушателей, а во мне каждый раз вызывает тот давно знакомый нам всем и вместе с тем вечно новый подъем духовного сознания, на котором одном и держится истинная жизнь. Так было и на этих днях, когда я прочел эту вещь Галиной сестре, которая была умилена как раз тогда, когда временно находилась в прямо противоположном настроении.

Читая тогда эту статью и потом перечитывая ее для того, чтобы разбить ее на параграфы, я почему-то всё вспоминал вас, и так захотелось послать ее вам на прочтение. И я не решился сдержать этой своей потребности и посылаю книжечку этою же почтою заказной бандеролью…» (87, 134).

Л. Н. Толстой — В. Г. Черткову

21 Марта 1892. Москва

Получил ваше письмо 17 марта, дорогой Владимир Григорьевич, и отвечаю по пунктам. Карамазовых (роман Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы». — В. Р.) я читал и в особенности все, что касается Зосимы, но прочту еще раз, и благодарю за книжку»[141] (87, 131).

1992

Ноябрь-декабрь

[Продолжение работы над «Царством Божием внутри вас»

2–5 ноября. Чтение «Братьев Карамазовых» Достоевского (см. письма к С. А. Толстой от 2 и 5 ноября).

7 ноября. Чтение статьи Вл. Соловьева «Смысл любви» (см. письмо к H. Н. Ге-сыну от 8 ноября)]

Из письма Л. Н. Толстого — С. А. Толстой[142]

2 ноября 1892. Я. П.

Первое Полное собрание сочинений Ф. М. Достоевского, один из комплектов которого хранится в Яснополянской библиотеке писателя. Роман «Братья Карамазовы» напечатан в двух томах — 13 и 14. Первый том содержит пометки Льва Толстого, о которых речь пойдет в статье «Я есмь, и я люблю…». Л. Н. Толстой за чтением «Братьев Карамазовых» (см. ниже).

«Вчера получили твое письмо и писал тебе с Олсуфьевым. Мы живем по-старому. У Тани мигрень, но она с нами обедает и даже не лежит. Читаем вслух Карамазовых (роман Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы». — В. Р.) и очень мне нравится. Скажи Саше, что ее щенок болен. Мы его будем лечить. […] Л. Т.» (84, 167).

Из письма Л. Н. Толстого — С. А. Толстой

5 ноября 1892. Я. П.

«Вчера не писал тебе, милый друг, но зато видел тебя всё во сне […] Я совсем здоров; немножко работаю физически и, когда могу, как нынче, много над своей работой. У нас снег и зимний путь, а в Бегичевке[143] нет, и Иван Александрович (Стебут — общественный деятель и практик по сельскому хозяйству. — В. Р.) на санях насилу доехал. При случае возьми у Готье (книжный магазин Готье. — В. Р.) или вели прислать Диккенса — «Martin Chuzlewit» («Мартин Чезлвилт». — В. Р.). Мы читаем Достоевского. — Что Фет. Целую тебя и детей. Л. Т.» (84, 168).

С. А. Толстая с младшими детьми. 1892

Из воспоминаний В. Микулич

(Лидия Ивановна Веселитская)

12 мая 1993 г.

М. О. Меньшиков с сыном Яшей и Л. И. Веселитской-Микулич

«Лев Николаевич сказал, что Боборыкин (русский писатель, автор знаменитого романа «Китай-город». — В. Р.) пишет очень хорошо, но у него нет определенного миросозерцания: «Прочтешь его роман — литературно, интересно написанный, и не знаешь, для чего он все это рассказал, чтó хотел сказать. […] О Достоевском не спросишь, чтó он хотел сказать. Его — где ни раскрой — ясно видишь его мысли, и чувства, и намерения, его ощущения, все, что в нем накопилось, что его переполнило и требовало выхода».

Лев Николаевич спросил меня, видала ли