Шейх выглядел внушительно, у него было сильное, как бы остро выточенное резцом Лицо и проницательные глаза. Он не говорил по-английски, но всегда полностью владел беседой. На меня произвело впечатление, что его дом был обставлен весьма скромно и поразительно напоминал палатку бедуина, что не походило на претенциозные дворцы, уже ставшие к этому времени обычными в Саудовской Аравии. Шейх Заед имел обыкновение принимать посетителей поздно вечером, после того как спадала дневная жара. Помимо обязательных чашек кофе он подавал нам горячее молоко верблюдицы с пряностями в маленьких стаканчиках. Я находил его сладким и довольно приятным, однако не каждый из сопровождавших меня соглашался с этим.
Подобно многим арабским правителям, Заед любил охоту. Во время одного из моих визитов он рассказал, что только что вернулся из Пакистана, где его знаменитые соколы - их цена составляла до 100 тыс. за каждого - добыли несколько дроф. Дрофа имеет несколько меньшие размеры, чем наша дикая индейка, но, подобно диким индейкам, это сильная и трудная для добычи дичь, так что Заед был весьма обрадован своим триумфом. Он спросил меня, пробовал ли я когда-либо дрофу, и, когда я ответил отрицательно, стал настаивать, чтобы я взял несколько птиц с собой. Я объяснил ему, что мы находимся в длительной деловой поездке, и у нас нет возможности хранить этих дроф. Он спросил меня, с кем мы будем встречаться после отъезда из Абу-Даби, и когда я назвал шейха Ису в Бахрейне, он был в восторге. Он сказал мне, что шеф-повар шейха Исы особенно хорошо умеет готовить дроф.
В результате мы взяли дроф с собой в Бахрейн, где шейх Иса немедленно передал их своему шеф-повару. Поскольку вечером Иса устраивал для нас обед, а ранним утром следующего дня мы должны были улетать в Йемен, нам не удалось съесть дроф в Бахрейне. Вместо этого на следующее утро корзина для пикника - фактически большой сундук, который несли два человека, - была доставлена к самолету «Чейза». Мы погрузили его на борт и взлетели, направляясь в Йемен. Приземлившись, мы поехали вторы и остановились на пикник, состоявший из дроф и других деликатесов, которые шейх Иса положил в этот сундук. К сожалению, к этому моменту дрофы были холодными и довольно жесткими. Тем не менее нам понравились среднеазиатские дрофы, которые были загнаны соколами шейха Заеда в Пакистане, приготовлены в Бахрейне и, наконец, съедены группой голодных банкиров «Чейза» на склоне холма в Йемене!
Возможно, что шейх Заед предпочитал пустыню и соколиную охоту, однако он был хорошим бизнесменом, который, как правило, разумно распоряжался огромным нефтяным богатством своей страны. Однако оказался замешанным в скандале, связанном с Международным банком кредита и коммерции (МБКК) в начале 1990-х годов. Он предоставил более 1 млрд. долл. для создания этого учреждения в 1980-е годы, и в судебном решении содержалось требование, чтобы шейх и ряд близких к нему людей выплатили еще 1,8 млрд. для возмещения акционерам МБКК.
До этого прискорбного инцидента «Чейз» тесно работал с ним через нашу новую структуру по инвестиционной банковской деятельности, базировавшуюся в Бахрейне и возглавляемую Немиром Кирдаром, нашим служащим иракского происхождения. Немир был отличным специалистом по кредитованию, и знание им региона Персидского залива сыграло большую роль в расширении там нашей деятельности. Перед одной из встреч с шейхом Немир предложил, чтобы я поднял вопрос об участии «Чейза» в Инвестиционном управлении Абу-Даби. На нашей встрече я попросил шейха «дать нам возможность служить вам в качестве советника при Инвестиционном управлении». Вскоре после этого Немир получил разрешение, дававшее «Чейзу» право управлять 200 млн. долл. активов, принадлежащих Управлению.
Присутствие «Чейза» в регионе Персидского залива резко выросло в 1970-х годах, и в конечном счете численность нашего персонала там достигла 200 человек. Одним из указаний на рост позиций банка было осуществлявшееся при ведущей роли «Чейза» финансирование четырех промышленных проектов в Катаре объемом в 350 млн. долл. Оно было названо «сделкой 1977 года» журналом «Инститьюшнл инвестор».
Оман, расположенный фактически в горле Персидского залива на обоих берегах Ормузского пролива, через который проходит значительная часть добываемой в мире сырой нефти, является старейшей и во многих отношениях наиболее современной страной на Аравийском полуострове. Семейство Аль-бусаид захватило контроль над столицей Маскатом и значительной частью расположенных по соседству территорий в середине XVIII века и расширило свою морскую империю на юг вплоть до Занзибара, у побережья Восточной Африки. В XIX веке Британия защитила правящую семью как от турок-оттоманов, так и от мародерствующих бедуинских племен с суши и установила прочные политические и финансовые отношения с султаном.
Уход Британии в начале 1970-х годов создал в Омане возможности проникновения для Соединенных Штатов. Однако когда я впервые оказался в Маскате в январе 1974 года, то обнаружил, что у Соединенных Штатов там даже не было постоянного дипломатического персонала. Государственный департамент, вероятно, еще не осознал растущую экономическую и политическую значимость этого региона. Я сообщил об этих фактах Генри Киссинджеру по возвращении. Сказал, что, несмотря на продолжающееся британское экономическое влияние, правители рассчитывали на более тесные отношения с Соединенными Штатами. В то время Генри был полностью занят усилиями по разработке соглашения о прекращении огня между израильтянами и египтянами, однако в пределах нескольких месяцев он назначил посла в Оман и еще одного посла в ОАЭ.
На момент моего приезда султан Кабус принимал активное участие в подавлении мятежа в западной провинции Дофар, поддерживавшегося правительством Южного Йемена, за которым стояли Советы. Шах Ирана при финансовом и военном содействии Соединенных Штатов предоставил султану 3 тыс. солдат для помощи в этой кампании. Для встречи с султаном мы прилетели в столицу Дофара Салалу. На холмах, у подножия которых находился город, засели снайперы и располагались зенитные орудия, так что нам пришлось сделать долгий низкий заход над водой, чтобы избежать их огня. На султана произвело впечатление, что мы проделали такое опасное путешествие, чтобы повидать его, и встреча прошла довольно хорошо.
На момент нашей встречи султан Кабус еще недолго находился у власти. С британской помощью в 1970 году он осуществил успешный путч против своего отца, довольно малоприятного человека, державшего сына под своего рода домашним арестом в течение шести лет. Кабус получил образование в Сандхерсте39 и, когда я встретил его, ему было только 34 года. Это был удивительно красивый человек с прямой осанкой, большой черной бородой и темными проницательными глазами; на голове у него всегда был элегантный тюрбан. В последующие годы между нами сложились хорошие отношения. Во время моего визита к султану в январе 1979 года мне сообщили о том, что мой брат Нельсон умер от сердечного приступа. Султан предложил отправить меня домой на своем самолете, однако, поскольку в моем распоряжении был самолет «Чейза», я отклонил его великодушное предложение.
